что. Если проведешь много ночей под кайфом, то привыкаешь к тому, что утром ты в полном дерьме: голова раскалывается, нос забит, сердце колотится как бешеное, позвоночник не гнется. Поверь старине Эдди, именно по своему утреннему состоянию можно понять, хорош ли для тебя тот или иной наркотик. Короче, к этому привыкаешь, я вот привык, а если пропустить ночь, не принять дозу, то утром, проснувшись, сидишь на кровати и думаешь: «Что со мной такое? Я болен? Как-то странно я себя чувствую. Или меня ночью хватил удар?» Джейк рассмеялся, затем с такой силой зажал рот ладонью, будто хотел не только заглушить смех, но и загнать обратно то, что вырвалось. — Извини. Мне сразу вспомнился мой отец. — Наш человек, да? — усмехнулся Эдди. — В общем, я ожидал, что у меня будет все болеть, я ожидал, что усталость тяжелым грузом навалится на плечи, я ожидал, что при каждом движении все кости будут жалобно скрипеть… но в действительности я в полном порядке, разве что не помешало бы отлить. — И чего-нибудь съесть? — полюбопытствовал Роланд. Улыбка, что кривила губы Эдди, исчезла: — Нет. После этой истории есть не хочется. Есть мне совсем не хочется. 2 Эдди снес Сюзанну с насыпи, усадил за кустами, чтобы она справила нужду. Джейк расположился за своим кустом, в шестидесяти или семидесяти ярдах к востоку. Роланд сказал, что воспользуется разделительной полосой, потом недоуменно поднял брови, услышав дружный смех нью-йоркцев. Сюзанна не смеялась, появившись из кустов. По ее лицу текли слезы. Эдди не задал ей ни единого вопроса: он и так все знал. Он сам едва сдерживал слезы. Осторожно поднял ее на руки, и она уткнулась лицом ему в шею. Какое-то время они постояли. — Гори огнем, — повторила Сюзанна слова Роланда. — Да, — вздохнул Эдди. — Приходи, Жатва. Сюзанна подняла голову, вытерла глаза. — Пройти через все это. — Она посмотрела вверх, чтобы убедиться, что Роланд не стоит на насыпи, не смотрит на них. — В четырнадцать лет! — Я в его возрасте разве что таскал с лотков жевательную резинку. Такими подвигами не похвалишься, а? Знаешь, я даже рад, что все так получилось. — Рад? Почему? — Потому что думал, что он собирается рассказать нам, как убил ее сам. Ради его чертовой Башни. Сюзанна заглянула Эдди в глаза: — Но он и думает, что убил. Разве ты этого не понимаешь? 3 Когда они вновь собрались вместе и увидели разложенную у костерка еду, то решили поесть. Роланд раздал последние буррито (Может, позже мы заглянем в «Боинг-Боинг бургерс» и посмотрим, чем у них кормят, подумал Эдди),