и следующий день (Меджис к тому времени остался далеко позади). На привале юноши уселись по обе стороны от него, переглядываясь над медленно поднимающейся и опадающей грудью стрелка. — Может лежащий без сознания человек умереть от голода? — спросил Катберт. — Или от жажды? По-моему, нет. — А я думаю, может, — возразил Ален. Ночь выдалась трудной. Вымотались они донельзя, потому что прошлый день практически не спали. И тут заснули как убитые, укрывшись с головой, чтобы их не будили солнечные лучи. Проснулись оба практически одновременно, когда солнце опускалось за горизонт, а Демоническая Луна, полная, как и двумя ночами раньше, начинала свой путь по небосводу, прорезая облака — предвестники мощных осенних ливней. Роланд сидел. Он вытащил магический кристалл из мешка и держал его в руках, темный кусок стекла, такой же мертвый, как глаза Сорви-Головы. Глаза Роланда, такие же мертвые, с полным безразличием оглядывали деревья, траву, небо. Он ел, но не спал. Пил из ручьев, мимо которых они проезжали, но не говорил. И не расставался с осколком Радуги Мейрлина, который они добыли в феоде Меджис такой дорогой ценой. Но магический кристалл не оживал от его прикосновений. И не оживет, как-то подумал Катберт. Во всяком случае, не оживет, пока Эл и я будем бодрствовать. Ален не смог оторвать руки Роланда от хрустального шара, поэтому положил ладони ему на щеки, таким путем пытаясь прикоснуться к его сознанию. Да только не нашел, к чему прикасаться. В Гилеад они возвращались не с Роландом, даже не с духом Роланда. Роланд ушел. Как луна на конце очередного цикла.

Часть четвертая У всех Детей Божьих есть башмаки

Часть четвертая У всех Детей Божьих есть башмаки Глава первая Утро в Канзасе 1 Впервые за (часы? дни?) стрелок замолчал. Посидел, глядя на здание, что возвышалось к востоку от них (солнце поднималось из-за него, так что они видели черный силуэт дворца, окруженный золотым нимбом), положив руки на колени. Потом взял бурдюк с водой, лежавший на мостовой рядом с ним, поднял над головой, раскрыл рот. Пил то, что попадало в рот, остальные видели, как ходил его кадык, когда Роланд лег на асфальт, но вода лилась и на лоб, текла по закрытым глазам, стекала с висков, отчего волосы становились темнее. Наконец он отложил бурдюк в сторону, но остался лежать с закрытыми глазами, закинув руки за голову, словно человек, сдавшийся во сне. Пар поднимался над мокрым лицом. — А-х-х-х, — вырвалось у него. — Полегчало? — спросил Эдди. Веки стрелка поднялись, обнажая выцветшие синие глаза. — Да, полегчало. Я не понимаю, как это может быть, я так боялся рассказывать об этом… но полегчало. — Те, для кого рыться в наших мозгах — профессия, наверное, тебе бы это объяснили, — подала голос Сюзанна, — но едва ли ты стал бы их слушать. — Она уперлась руками в поясницу, прогнулась, скривилась… но скривилась, пожалуй, лишь по привычке. Спина не затекла, а потому никакой боли она не почувствовала, хотя ожидала обратного. — Вот что я тебе скажу, — продолжил Эдди. — Твой рассказ заставляет по-новому взглянуть на выражение «рассказать все как на духу». Сколько мы здесь пробыли, Роланд? — Всего одну ночь. — «Духи создали все это в одну ночь», — задумчиво произнес Джейк. Он сидел, разведя согнутые в коленях ноги, а Ыш устроился между ними, глядя на него яркими, золотисто-черными глазами. Роланд сел, вытер лицо шейным платком, пристально посмотрел на Джейка: — Что ты сказал? — Не я. Это написал Чарлз Диккенс. В рассказе «Рождественская песнь». Все в одну ночь, а? — Какая-нибудь часть твоего тела говорит о том, что времени прошло больше? Джейк покачал головой. Нет, чувствовал он себя так же, как и в любое другое утро, может, даже получше. Ему хотелось по-маленькому, но мышцы не затекли, ничего не болело. — Эдди? Сюзанна? — Я отлично себя чувствую, — ответила Сюзанна. — После бессонной ночи, а то и нескольких, такого не бывало. — У меня примерно такое же состояние, как и в те времена, когда я сидел на игле… есть что-то общее… — Только что-то, не все? — сухо осведомился Роланд. — Слушай, почему бы тебе не задать этот вопрос следующему свихнувшемуся поезду, на котором нам доведется ехать? Я вот про