— Совсем вы меня запутали, господа! — пожаловался я в пространство. — Скажите толком, чего от меня надо.

— А он упорный, — с усмешкой глянул на Игараси Мик. — Давай, скажи ему, Кенсин-сама.

— Нам нужно, чтобы ты добровольно, осознанно и с полной отдачей работал по профилю, а именно, выдавал инженерные решения проблем, на которые в настоящее время корпорация предпочитает закрывать глаза.

— А зачем вам для этого кризисный инженер?

— Затем, что в решении этих задач, Генри-кун, придётся опираться исключительно на местную сырьевую базу.

— То есть, как положено, создавать чудеса инженерной мысли из дерьма и палок?

— Ты поразительно точно уловил суть проблемы, Генри-кун, — с усмешкой поклонился мне Игараси-сама. — Кстати, пришли. Вот этот бокс — склад тех самых ресурсов. По большей части мусор и… э-э-э… ну, ты понял. Но главное, всё это — неучтёнка. Пользуйтесь, юноша.

— Спасибо, Игараси-сама…

С того разговора, как я уже сказал, минуло две недели, и круг моих обязанностей сложился сам собой. А там я и бравую бригаду подтянул, пока по мелочи. Но мыслей у меня уже много, да. Остановиться бы на главном… впрочем, в этом и заключалась основная проблема — простор для творчества такой, что очень сложно определить, с чего вообще начинать. Так что пока мы пятеро больше работали на подхвате у настоящих ремонтников и мастеров по обслуживанию техники, просто для того, чтобы втянуться. Да и представление о местной технике получить — всё же тут по большей части жуткое ретро, предельно примитивное, но малопонятное в силу своей природы. По сути, приходится всему учиться заново, потому что, например, ремонт ходовой части электрокара совершенно не похож на обслуживание антигравитационного модуля флайера. И ничуть не проще, к слову. А ремонтировать здесь приходится всё, и часто. Следствие местных условий эксплуатации, сиречь фактор, воздействовать на который невозможно в принципе. Можно только устранять последствия… или предупреждать их появление. Именно для этого я и здесь, как мне популярно объяснил Игараси-сама. И плевать, что у меня испытательный срок — спрашивает он с меня, как с опытного сотрудника. Воспитывает, типа. И не только в рабочее время, поскольку я поддался его сладким речам и таки ввязался в изучение одного из бесчисленных фамильных стилей дзю-дзюцу, техника которого была обильно сдобрена той самой «восточной мутью», которой я все предшествующие годы старательно избегал. И, честно признаюсь, я бы уже после второго занятия плюнул и на дзю-дзюцу, и на медитации, и на самого Игараси, если бы Кэмерон неожиданно для меня этого занятия не одобрила.