В общем, французы получали то, что должны были получить по договору, но теряли Мексику как таковую. Даже ёжикам становилось ясно, что будущий монарх, если хочет уютно расположиться на троне, должен будет ориентироваться в первую очередь на Испанию. Ну, частично ещё и на северного соседа, то есть на Конфедерацию, которая по сути не только победила в войне, но и сделала это показательно, при полном преобладании над США. Императору Наполеону III подобное нравиться не могло.

С другой стороны, а что он мог сделать? Отозвать французскую часть войск? Испания в таком случае горячо его поблагодарит и сделает Мексику совсем уж зависимым от себя государством.

Надавить на выбранного в качестве будущего императора Максимилиана? Так он ни разу не француз, а совсем даже австриец. Габсбург, младший брат австрийского императора Франца-Иосифа. Последний к Наполеону III особых симпатий после с треском проигранной войны за Италию питать никак не мог. Так что давление на Максимилиана могло привести лишь к полному разрыву последнего с Францией и ориентацией в проводимой политике исключительно на Испанию. Ведь понятно, на чьих штыках будет держаться мексиканский трон.

Нет уж, Франция в Мексике выиграла, но далеко не такую сумму, на которую рассчитывал её император. А характер этого конкретного Наполеонида был сложный, да и с крушением даже части своих планов мириться он явно не желал. Следовательно, будет компенсировать частичную неудачу на Гаванском конгрессе. Гипотезы насчёт того, какие именно инструкции получит его министр иностранных дел… Право слово, тут можно было хоть анализировать, хоть гадать на кофейной гуще — результат был бы примерно одинаков. Наполеон III был порой совсем уж непредсказуем.

Примерно так я и выразился, тем самым прервав затянувшийся спор обоих дипломатов. Что Тумбс, что Пикенс восприняли моё не самое лестное высказывания о французском императоре с пониманием. Этот «парвеню», по меткому выражению некоторых европейских монархов, всегда доставлял дипломатам долгие и мучительные приступы головной боли именно своей импульсивностью и склонностью к неожиданным решениям. Нам оставалось лишь надеяться на относительное благоразумие французского императора, но готовиться к любым неожиданностям со стороны его представителя, Эдуар-Антуана Тувнеля.

— Мы забыли о главном, — цинично усмехнулся Пикенс. — О представителе США, госсекретаре Вильяме Сьюарде. Бывший соперник Линкольна, которого стоящие за нынешним президентом протолкнули в кабинет министров на значимую должность. Они с Линкольном ненавидят друг друга.