— Война, — небрежно обронил тот. — Не могу сказать, что рад нашей встрече. Генерал Эванс, полковник Станич. Джентльмены. У меня вообще нет поводов для радости.

Понимаю его. Какая уж тут радость! Бой проигран, перспективы самые хреновые. Но это не моя головная боль, право слово. Вон, сел на грубо сработанный стул, пальцами левой руки по столу барабанит, глаза же просто-таки огнём горят от избытка эмоций. Того и гляди дым из ноздрей пускать начнёт, аки мифический зверь дракон.

— У вас поводов радоваться действительно маловато, — согласился я с Ричардсоном. — Так что давайте мы с вами обсудим условия капитуляции вашей бригады. Того немногого, что от неё ещё осталось. Очень немногого.

— Я пришёл говорить не об этом.

— Тогда о чём? — огрызнулся Вилли, у которого инъекция морфина, сделанная по время обработки раны, хоть и сняла боль от раны, но вызвала повышенную агрессивность. — Неужели хотите, чтобы вам устроили «золотой мост» прямиком до Орегона?

— Я привык здраво оценивать ситуацию, подполковник, — вежливо, понимая, что тут не место проявлять вспыльчивый характер, сказал Ричардсон. — Если нам не удастся договориться, я попробую прорваться. Да, будут большие потери, но и вы не досчитаетесь части своих солдат. Кому от этого будет лучше?

Логика в его словах присутствовала. Но вместе с тем отпускать вражеских солдат восвояси было бы откровенной ошибкой. Именно это и подчеркнул Нейтан, заявивший:

— Сейчас мы можем полностью разгромить вас. Так зачем нам отказываться от этого, понимая, что иначе вы снова будете воевать против нас? Я не вижу смысла. А потери… Мы на войне, тут умирают.

Молчание. Было очевидно, что Ричардсон не собирается складывать оружие, предпочитая пусть небольшой, но всё же шанс на прорыв. Надо бы его додавить, несмотря на потери, которые, к слову, не должны быть особенно большими. Однако… Однако!

— Кажется, есть у меня одна мысль, которая позволит вам, генерал, избежать плена. И не только вам, — добавил я, видя, что Драчливый Дик собирается яростно возражать. — Но учтите, что предложение, которое я сейчас озвучу, единственное. Других не последует.

— Говорите, полковник.

— Ваша бригада сдаёт всё оружие и амуницию, за исключением личного оружия офицеров. После этого каждый из офицеров пишет документ, в котором говорится, что он соглашается не принимать дальнейшего участия в войне в обмен на возможность возвращения домой. Солдаты же… Один документ на роту, и пусть каждый ставит подпись возле своего имени.

— Отпускаете под честное слово. А кто не согласится?

Тут я поневоле усмехнулся.