Путём нехитрых арифметических подсчётов становилось ясно, что в лучшем случае унести ноги удалось менее чем двум десяткам тысяч изрядно деморализованных северян.
Было очевидно, что часть армии придётся разворачивать обратно ради конвоирования вражеских пленных, возвращения на земли Конфедерации своих раненых и доставки очень богатых трофеев. А с оставшейся частью максимально быстро совершить марш-бросок на Гаррисберг, лишая восток США полноценной транспортной артерии на мало-мальски солидное время. Ну и заодно уничтожая всё, относящееся к промышленному потенциалу, на своем пути. Чужое ломать — это не своё разрушать. Особенно если с пользой, да с выдумкой, да с какими-никакими, а всё ж трофеями. Так что ближайшие две недели или около того также обещали быть крайне насыщенными. Зато далеко не такими опасными, как предыдущие два дня.
Эпилог
КША, штат Виргиния, Ричмонд, июнь 1862 года
Возвращаться победителем — это всегда приятно. А уж если победа не абы какая, а самый настоящий триумф, в котором ты сыграл далеко не последнюю роль… Уровень «приятственности» подскакивает в разы, это однозначно.
Что случилось после Геттисбергского сражения? Тот самый бросок к Гаррисбергу, где три пехотных и кавалерийская бригады изображали из себя стадо слонов в посудной лавке, множа на ноль всю инфраструктуру местности и тем более железнодорожный узел. Вагоны, паровозы, оборудование депо — всё это подрывалось, сжигалось, уничтожалось всеми возможными способами. Было жаль, что утащить это богатство с собой не имелось ни малейшей возможности. Подходящей железной дороги просто не имелось. Единственная имеющаяся… проходила через Вашингтон, где нам бы точно не обрадовались. Вот и уничтожали, не имея возможности захапать себе.
А пока мы резвились в Гаррисберге и окрестностях, активизировалась Теннессийская армия Джексона. Генерал-фанатик не стал изощряться с особо сложными тактическими ходами. Он просто тупо давил, уподобившись не то паровому катку, не то доисторическому зверю-мамонту, сметающему всё на своём пути. И препятствий перед ним практически не было. Гранта-то с большей частью его армии внезапно вызвали на подмогу. Линкольн изволил всерьёз опасаться, что Борегар после столь внушительной и впечатляющей победы ломанётся на Вашингтон. Не лишённое оснований опасение было, откровенно говоря!
Впрочем, собственно Гранта с частью его сил сдёрнули ещё ДО случившегося с янки Геттисберга, но вот после оного дёрнули и большую часть из оставшихся. Это уже можно было назвать откровенной паникой. В Вашингтоне струхнули и стягивали поближе к столице все части, которые только можно было стянуть, не оголяя фронты совсем уж донельзя. Какая там Калифорния, когда под задами уютное кресло дымится и поскрипывает одновременно! Только вот рядом с новообразовашимся мормонским Дезеретом немалую часть войск держать всё едино требовалось. И Орегон… Советникам Линкольна и его генералам было очень неуютно при одной мысли о том, что США могут полностью потерять выход к побережью на западе. В общем, разрывало их на сотню маленьких медвежат!