— Хочу, чтобы ты знал, что в Исталах ценят своих людей. Мы не фанатики Джуны, режущие себе животы за любые провинности, не надменные Новусы и уж тем более не самовлюбленные Вальты, которые давно не видят дальше своего позолоченного носа. Исталы всегда держат свои слова, всегда защищают своих. У нас есть такие зелья, по сравнению с которыми зелья из школьных автоматах покажутся водой.
Ого, а вот и самореклама.
— Вы меня вербуете?
— Ни в коем случае, Константин, — отмахивается зам. — Зачем мне нужен настолько непредсказуемый человек с совершенно непонятной историей. Просто, если вдруг ты захочешь все рассказать, поделиться или может… выразить свою преданность Исталам, то… ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я человек надежный и благодарный. Но не за просто так. Дай мне соломинку, за которую я смогу потянуть, чтобы понять… что ты за фактор риска. Можешь начать с Элеоноры и рассказать что-нибудь о ней. Последнее время она тобой очень заинтересована и зачем-то привлекает к этому мое внимание. Трюк с жвачкой на камере мне показался слишком провокационным.
Заместитель директора встает, подходит к стойке, наливает себе коньяк, делает маленький глоток. Я же встаю:
— Разрешите идти, заместитель директора? Я подумаю по поводу ваших слов.
Делает глоток:
— Ясно. Хорошо, ты свободен, Константин.
* * *
Спускаюсь на первый этаж. Коридоры пустынны. Все на занятиях. Я прихожу ближе к одиннадцати. Понедельник у нас Элеонора. Снова рассказывает о теории суммы. Стучусь, открываю дверь:
— Извиняюсь за опоздание. Заместитель директора меня, — замираю с полуоткрытой дверью, — задержал…
Элеонора в своем белом латексе стоит над лежащим навзничь Кевином. Его голова прямо между ее ног. Тело его облеплено материалом, похожим на жвачку. Он еле-еле двигается, шипит что-то нечленораздельное.
Элеонора с безразличным лицом надувает пузырь. Он соскальзывает с ее губ, медленно стремится к лицу Кевина. Так он и сдохнуть может.
Многие ученики сидят, делая вид, что ничего не видят. Кто-то скромно возмущается беспределом. Веснушчатый кричит про то, что так делать нельзя, ведь Кевин умрет. Замечаю нескольких, записывающих происходящее на телефон.
ВЖИИИИИИИИХХХХ!
Кунай из рукава устремляется в пузырь. Слава Шииле, что он не сильно усилен и легко лопается. Нить сжимается и кунай возвращаетсяя обратно в рукав.
Становится тихо, на меня уставились. Запоминаю тех, кто записывает видео. Спрашиваю:
— Учитель Элеонора, прошу прощения, но у вас тут беспредел. Моего хорошего друга пытаются убить прямо на уроке.
Элеонора ядовито улыбается, с места не сдвигается: