Впадаю в ступор.
— Э-э…
— Не я буду делать. Есть одна знакомая…
— Откажусь.
— Жалко. Ну так что, может встретимся? Ты к школе подъезжаешь, дружище?
— Нет. Я в комнате «отсталых».
— Ого, а чего ты там забыл?
— Не скажу. Ладно. До скорого.
— Сто…
Сбрасываю вызов.
Всем от меня что-то нужно. Ну этот хоть честно признался. Откровенность — хороший инструмент. Иногда достаточно сказать «страшную правду», чтобы резко повысить уровень доверия к себе. Главное, эту страшную правду правильно подготовить.
Дверь из комнаты отсталых издает пищащий звук. Лампочка над ней загорается зеленым светом. Отлично. Можно идти.
Выхожу. На отдалении слышу людской гул. Первые маршрутки уже привезли учеников. Набираю Лику.
— Алло, Костя?
— Ты как?
— Привет… Все хорошо…
— Ты в деле? Или тебя списывать?
Спрашиваю нарочито жестко. Женщины после таких ситуаций очень хотят жалости и всякого такого дерьма, на которое у меня нет ни времени, ни желания. Мне нужны сильные, волевые лидеры. Знающие, что такое ответственность. А не трусы.
— Конечно, в деле, Кость. Эти сволочи еще ответят. Но сегодня в школу не приду… Дела.
— Какие?
— Да так…
— Лика, — прибавляю металла в голос. — Какие?
Слышу возмущенное пыхтение:
— Костя, ты мне не папа, понял? У меня личных дел не может быть? У меня мама больна, понял?
Морщусь. Семейные узы — самая страшная слабость. Все неофиты Храма отобраны по таким параметрам, как отсутствие семьи, жен, детей, девушек и тому подобного. Это очень важно. А за все любовные связи можно было жестко поплатиться чуть ли не головой. Секс — пожалуйста. Но не привязанность.
— Понял, — слегка смягчаюсь. — Маме здоровья. Завтра будешь?
— Постараюсь.
— Будешь или постараюсь?
— Буду.
— До завтра, — сбрасываю вызов.
Иду по коридору. Встречаю редких учеников. Как и думал, внимания я привлекаю много. Меня уже и так все знают. А тут еще окровавленный. Подмигиваю стайке девочек. Они ойкают, отбегают. Чувствую затылком, как пялятся на меня. Шушукаются, думают, что я не слышу.
— Чего он такой криповый, ты…
— Он убил кого-то?..
— Мужчина таким должен быть…
— Я бы ему дала…
Смешки.
— Дура, Катька…
Иду дальше. Детские страсти меня не интересуют. Не доходя до вестибюля, сворачиваю, стучусь в массивную железную дверь с надписью «Стражи порядка». Открывает двухметровый амбал, молчит, смотрит на меня:
— Я за кунаями. Верните.
— Фамилия? Группа?
— Киба. Тринадцать-Б.
Дверь закрывается. Через минуту снова открывается, амбал передает опечатанный пакет с моими вещами. Забираю добро, перекладываю в полупустую сумку. Заряженных нитей больше нет. Нужно подготавливаться. А это полчаса минимум. Заряди, обвяжи кунаи, правильно расположи нити, сунь кунаи в специальные кармашки под рукавом рубахи так, чтобы они не перерезали мне случайно вены при резком движении. Я довольно много времени потратил на эту конструкцию.