Территория Новой Силы под камерами не самая удобная локация для такой разборки. Я нашёл место получше, неподалеку отсюда. Где нет камер и много теней…
Краем глаза вижу, что Дэн лишь ненадолго впадает в ступор. Оживает, бежит за мной. Его «болельщики» вскакивают с мест, ломятся через сидячие ряды. Кто-то орет матом, кто-то спотыкается. Я слышу выстрелы, уже забежав под трибуны. Бегу по коридору, слышу за спиной Дэна. Бегает он быстрее меня…
Перепрыгиваю через тело дедушки-охранника с двумя зубочистками в шее. Я заранее наблюдал за этим местом и решал, как подступиться лучше. У черного входа в заброшенный стадион никакого не заметил, кроме старика. Он мог закрыть за собой дверь или предупредить силачей, поэтому я культурно зашел, культурно парализовал дедка. Оставил себе путь для отступления.
Выбегаю на улицу, несусь, перебарывая боль и усталость. Я уже пару раз пробежался этим маршрутом, знаю где побыстрее свернуть и что вот эту урну проще перепрыгнуть, чем оббежать палаточный магазин посреди дороги.
Прислушиваюсь… Остальные силачи опаздывают. Хорошо. Это немного упрощает дело. Перебегаю дорогу, чувствую, как бочину начинает разрывать от усталости. Но я был к этому готов.
Уже слышу пыхтение Дэна за спиной…
Либо мой слух слишком хорош, либо меня вот-вот поймают.
Гниль подземная! Какое отвратное тело. Сколько сложностей я бы избежал, если бы попал сюда собой настоящим. Забегаю в темный проулок. Тупик. Останавливаюсь, разворачиваюсь.
Дэн прибегает через секунду. Дышит легко. Вот что значит тренированное тело.
— Сучонок… Трусливый выродок…
Не отвечаю. Отступаю назад. Сую руки в карман, достаю нож.
— И что ты сделаешь этой зубочисткой? — приближается Дэн, раздуваясь из обычного школьника в бугая.
Улыбаюсь:
— Отрежу голову?
Дэн скалит зубы в усмешке и немедля набрасывается на меня.
Свист!
В груди Дэна торчит обычная столовая вилка. Она мгновенно воспламеняется. Дэн орет, выдергивает ее голыми руками. Ожог стремительно заживает.
Свист! Еще три столовых прибора торчат в плече и груди. Они оставляют черные ожоги. Дэн с яростью обезумевшего быка смотрит по сторонам, но ничего не видит. Только тени. Октябрьский вечер холоден и мрачен.
Свист! Вилки торчат в его ногах. Он подкашивается, хромает на меня, вытянув лапищи. Я медленно отступаю, улыбаюсь.
— Ты… сученыш… кто это?..Что за… хре… пожалу…
Последняя вилка стремительнее предыдущих. Она искрится электрическими разрядами и прошивает дыру в груди Дэна. Он падает, булькает. Кровавая лужа растекается.
Прислушиваюсь…
Тишина… Только октябрьский дождик и визг дерущихся котов.