Так-так-так…

А ведь мой сосуд как раз поврежден.

Он, гниль подземная, протекает!

Так вот значит, в чем причина…

Вспоминаю обстоятельства, при которых я узнал о своем сосуде…

Это было в особняке Мацуо. После пробуждения в лесу я здорово ударился головой и очнулся уже в палате Джунов. Как же звали того япошку, который исследовал меня? Точно! Ичиро! Это он рассказывал мне о моём дырявом сосуде, как о вполне нормальном явлении… Он не мог не знать, что это значит… А если бы Ичиро не рассказал мне о сосуде, то я бы рано или поздно стал задавать вопросы всем подряд, почему это у меня сумма вытекает со временем, а у остальных нет. Тогда некоторые бы поняли, в чем со мной дело.

Разворачиваюсь спиной к Патрику, опускаю голову. Он не должен видеть изменений на моем лице.

Хидан… Хитрый ты лис. А ведь он убеждал меня не болтать о моих особенностях, иначе меня порежут на куски на лабораторном столе. Убедительно так убеждал. Оказывается, он просто не хотел, чтобы кто-то узнал, что они во мне поковырялись…

Школьная тревога ударила по ушам.

— Константин, что такое? — озабоченно спрашивает Патрик. — Нам пора. Стражи заняты, лучшего шанса не представится.

Значит ли, что я и правда пазл, а не обычный ключ? Или из меня выковыряли костный мозг просто, чтобы это проверить? Чем мотивировался Хидан, пустив меня под нож, рискнув убить? Почему сохранил мне жизнь? Что вообще знает Хидан об мне такого, чего я сам о себе не знаю?

Киба Рио… Киба Рио…

Мой отец? Нет… отец этого тела. Связана ли эта история с ним? В особняке Мацуо я старался не вестись на провокацию Хидана, когда он говорил это имя, чтобы не подставиться лишний раз. Мало ли что он хотел от меня услышать… Ладно, думаю сейчас самое время заняться своим мутным прошлым. И побеседовать с Хиданом Мацуо по душам.

Ладно, сейчас не до этого…

Разворачиваюсь:

— Где моя одежда?

Переодеваюсь в такую же одежду, как у Патрика. Напяливаю шапку, маску, очки. Теперь мы серые безымянный личности.

Выходим в технический коридор, идем вдоль него до железной двери. Вижу отверстия для турелей в потолке. Но пока они неактивны. Обычно на входе на этот этаж стоят стражи, но Патрик с ними «разобрался». Еще с той поры, когда мы с ними воевали, я заметил, что у него есть доступ ко многим функциям школы. Камеры, школьные правила.

Патрик стучится в дверь. Три удара, пауза, еще четыре, пауза, один. Запомнил.

Дверь открывается, высовывается страж в маске без всяких опознавательных знаков, кивает на меня:

— Кто это?

— Свой.

— Мы так не договаривались.

— Деньги лежат там, где мы условились. Мне их забрать?