— Милосердие доставляет боль, пусть он это запомнит, — ледяной мужской голос, который не приемлет возражений.

— Боль приносишь ты, а он хотел помочь мне. Я обязана помочь ему. Так живут люди, но тебе не понять этого, — разозлилась на Аркана и всё равно рванула вперёд. Подбежав к воротам, вытянула руки вверх, но не дотянулась даже до половины высоты.

Не знаю, умирают ли те, кто уже умер, но мне не хотелось проверять это на деле.

Туда ему перемахнуть помогли скелеты: выстроились в лесенку, и он прошёл, а потом они пошли смотреть на меня. С той стороны он мог попросить воинов-скелетов его поднять. Я посмотрела на Аркана в его неподвижной, незыблемой позе, а потом на скелетов, трусливо приклеенных к стенам.

— Вы же уже мертвы, чего вы боитесь? — спросила в сердцах.

— Они боятся меня, — Аркан развёл руки в стороны, на кончиках пальцев появилась тьма. Она, как вязкое, густое варево, двигалась ко мне и к воротам. Я ослепла и оглохла за секунду, не успевая ничего понять. Мне нечем было дышать, воздух как будто жижа. Как уголь, перемешанный с водой, как грязь, смешанная с дождём. Я думала, что умру. Вдруг послышался звук боли. Тьма схлынула за секунду. Скелеты подкрались сзади к тирану и разбили о его голову тяжёлый камень. Аркан упал на колени. Кажется, он разозлился. Тьма выплеснулась из него, как вода из корыта. Нас отбросило в сторону взрывной волной. Я потеряла сознание от удара.

Бунт провалился. Рядом со мной на земле побитой собакой лежал Април. Его хрупкие белые кости треснули, а одно ребро отвалилось вовсе.