У меня возник законный вопрос: если вокруг нет ничего живого и ничего не растёт, то чем питается сам Аркан столько лет?
Его кожа не розовая, а скорее серая. И он не выглядит так, будто завтра умрёт от голода.
Я протянула открытую фляжку Априлу, чтобы тот тоже смочил горло, но забыла, что он уже мёртв. С весёлостью шута скелет залил в открытую челюсть воду и потом погладил себя в районе живота. Он точно был шутом. По крайней мере, его действия меня веселили. Закрутив крышку костяными пальцами, Април сунул её мне. Мы пошли обратно, в замок.
— Очень долго, — резюмирует Аркан, как только я вошла в холл и ворота с грохотом закрываются.
— Что это у тебя? — повелитель смотрит на мои руки с двумя фляжками. Отбирает одну из них и открывает. Нюхает и выливает на пол. Вторую, с алкоголем, оставляет в своей руке.
— Обработай раны или сгниёшь заживо, — протягивает мне сосуд, но в последний момент ухмыляется и выплёскивает его на пол. — Я лучше посмотрю, как ты сгниёшь без еды и воды.
Взгляд ненависти с моей стороны и взгляд презрения со стороны Аркана. Мы упёрлись друг в друга молча, неистово, испепеляюще. Я не сдохну так быстро. Он не дождётся этого. Я буду выгрызать каждый драгоценный день для своего народа.
— Убери здесь, — уничижительный приказ-насмешка от того, кто только что испачкал пол. Его ледяной голос врезается в уши, как жестокая, хлёсткая пощёчина. Все нанесённые мне порезы разом начинают саднить, напоминая о чудовищной силе их создателя. Даже шею вдруг ломит от вынужденного запрокидывания, чтобы смотреть глаза в глаза.
— Будет сделано, хозяин, — отвечаю непреклонным шёпотом свою новую мантру. Она мой непроницаемый щит, за которым я буду прятаться, сколько выдержу.
Аркан разрывает зрительный контакт первым. Уходит прочь. Уползает гадкой змеёй в свою чёрную нору, среди бесчисленных комнат замка.
Подслушав наш разговор и понимая, в каком плачевном состоянии я нахожусь, Април тащит из кладовой ветхую тряпку, бросает на уродливое коричневое пятно и, встав раком, начинает беззаботно, весело вытирать пол. Абсурд. Не понимаю, как ему удаётся при таком жестоком хозяине сохранять оптимизм. Выполнив работу за меня, костяной помощник подхватил меня под руку и повёл в кладовую. Я не знала, чего он хочет, но знала, что ему можно доверять.
Костлявые белые пальцы зашарили по полкам, скидывая с них куски ткани прямо на пол. Пёстрые клочки, рваные куски, обрывки, старые ремни — всё пошло в ход. Мне вручили льняную рубаху подолом вверх, набили её, как наволочку, разномастными обрезками и, забрав, подвернули края. Это моя подушка. Я была впечатлена сообразительностью этого мертвеца. Вместо мягкого пухового матраса — слои ткани, которые Април выкладывал край к краю, как мозаику или витраж на окне. Положив подушку на подстилку, мой помощник решил сам проверить изобретение на мягкость и улёгся спиной. Закинул ногу на ногу, завёл руку за голову и, довольный, перебирал пальчиками на ноге. У меня не было ответа, почему Април мне помогает, но я была бесконечно благодарна. Меня позвали к себе, сдвигаясь в самый бок и уступая нужную площадь.