— Беги!

— А вы?

Я хотела ответить, что следом. Вполне правдоподобная ложь, которую люди говорят в подобных обстоятельствах, потому что правда занимает больше времени.

Но в мастерской что-то снова грохнуло.

Стеллаж возле двери качнулся. Я успела отступить, и он рухнул между мной и выходом, рассыпав по полу коробки, металлические формы и горящие обломки панели.

Настя закричала с другой стороны.

— Выходи через коридор! — крикнула я ей. — И не возвращайся!

Дым уже резал глаза. Я опустилась ниже, закрыла рот рукавом и попыталась отодвинуть стеллаж. Тяжелый металлический каркас не сдвинулся даже на сантиметр.

Слева оставался узкий проход к запасной двери. До нее было метров десять, но пламя уже спускалось по стене.

Я развернулась и увидела футляр с диадемой.

Он лежал на краю рабочего стола там, где я его оставила. Совсем рядом.

Разумный человек пошел бы к выходу.

Я всю жизнь создавала украшения для разумных людей, но сама к ним относилась не всегда.

До футляра я добралась в два шага, прижала его к груди и направилась к запасной двери. Дышать становилось все труднее. Рукав больше не помогал, глаза слезились, пол под ногами плыл.

На половине пути погас свет.

Я нащупала стену и двинулась вдоль нее. Запасная дверь должна была быть впереди. Еще несколько шагов. Возможно, пять. Возможно, десять.

Пальцы наткнулись на ручку.

Я дернула.

Дверь не открылась.

Ее заклинило. Я надавила плечом, попробовала снова и закашлялась так сильно, что пришлось опуститься на колени.

Футляр выскользнул из рук, но я успела поймать его у самого пола.

Смешно. В мастерской горело оборудование стоимостью в несколько миллионов, в витринах оставались десятки украшений, а я держалась за одну диадему, как будто кроме нее ничего не существовало.

Наверное, потому что она была последней.

Я снова потянула ручку. Где-то за дверью раздались удары. Кто-то кричал мое имя, но голос звучал далеко.

Сил подняться уже не осталось.

Я прислонилась лбом к прохладному футляру и подумала, что смерть представляла иначе. В ней обязательно должно было быть какое-то особенное ощущение, ясность или хотя бы достойная последняя мысль.