Первое время граф еще следил за собой, беседовал с Гуляевым — память сохранила обрывки разговоров, а затем Книга поглотила его без остатка. Перестало хватать времени на сон, на еду, на то, чтобы помыться и побриться. Мир перестал существовать. Миром стала Черная Книга, сокровищница великих знаний, могущественный артефакт, вобравший в себя мудрость тысячелетий. Слово за словом, страница за страницей, формулы и заклинания, предостережения и опыты: позабыв обо всем, Сен-Жермен жадно впитывал информацию. Он нашел то, к чему стремился всю жизнь.

«Сколько времени я провел здесь?»

Граф поднялся с кровати, подошел к столу, покопавшись в книгах, обнаружил дневник: последняя запись датировалась двадцатым декабря. Он сделал ее перед тем, как взяться за Черную Книгу. Но какое число сейчас?

Сен-Жермен приоткрыл дверь — не заперто, значит, не тюрьма, выглянул в полутемный коридор, прислушался — тишина.

— Эй, кто-нибудь! — Подождал. — Эй!

— Граф?

Голос долетел откуда-то снизу.

— Да!

Послышались торопливые шаги, и меньше чем через минуту перед графом вырос вихрастый паренек лет восемнадцати, узкоплечий и конопатый. Точно! Этот мальчишка прислуживал за столом во время ужина с Гуляевым. Как же его звать?

— Федькой меня кличут, — поведал слуга, почувствовав затруднение гостя. — Хозяин сейчас прийти не может. Занят. Завтракать желаете?

— Да… — Ответ подсказал заурчавший желудок. Но разум требовал другого: — Завтракать буду позже. Где моя одежда?

— В сундуке. — Сенька указал на массивный ящик у стены. — Выстирана, вычищена, отглажена. Казна ваша там же. Оружие.

— Доставай!

— Как изволите.

Мальчишка шагнул в комнату.

— Нет! Трубку сначала принеси и табак… — Сен-Жермен задумался. — Нет! Воды сначала согрей: бриться хочу.

Федька склонил голову, но граф успел разглядеть веселые искорки в его глазах: проснулся барин, в себя пришел. Немного смутился, но скрыл это за нарочитой хмуростью:

— Число сегодня какое?

— Третье.

Всего лишь? Получается, увлеченность книгой продолжалась меньше двух недель? Длина бороды показывала, что вряд ли.

— А месяц? Месяц какой?

— Так ведь март. Вы, граф, всю зиму Черную Книгу читали.

Сен-Жермен приводил себя в порядок несколько часов. Тщательно брился, мылся, курил трубку, обнаженным расхаживал по комнате, наслаждаясь восхитительным ощущением свежести, снова мылся, словно не веря, что наконец-то избавился от накопившейся грязи. Долго одевался в чистое, припудривался, возвращал на пальцы перстни, снова курил, задумчиво глядя на клубы дыма. Занятия эти тянулись до самого обеда, который Федька накрыл в большой столовой. Именно накрыл: чистая скатерть, блестящие приборы, драгоценный фарфор, несколько перемен — Сен-Жермен сомневался, что в последние месяцы ему доводилось принимать пищу с таким достоинством.