— Белобрысая тварь! — поддакнул Копыто.
— Паскуфа!
Кувалда вернул ятаган в ножны. Его душила обида на судьбу: надо же, как все хорошо шло, пока этой идиотке королеве не пришло в голову устроить дикарям выборы.
— Фюрер, а со мной что делать будем?
Одноглазый покосился на скорчившегося уйбуя, сплюнул — не в Копыто, мимо, и буркнул:
— Времени тебе фо понефельника. Ищи миллион, гфе хочешь, но в казну верни.
— Я постараюсь…
— Пшел вон!!
— Могло быть и хуже, — философски заметил Иголка, пинком открывая двери «Средства от перхоти». — Мог и убить.
— Успеет еще, — буркнул Контейнер.
— И то верно.
— Только эмигрировать больше не предлагай. Я, типа, хочу помереть на родине.
— Может, ты еще и веревку на свои деньги купишь?
— Не, — подумав, мотнул головой Контейнер. — На веревки в семейном бюджете отдельная статья есть. По линии внутренних дел.
Несмотря на то что предстояло много думать, виски дикари взяли экономно, одну бутылку, разместились за столиком и выпили по первой. Без тоста. Опустив стаканы, переглянулись, надеясь, что вот теперь-то прозвучит что-нибудь умное, подождали, но без результата. Копыто печально пощупал наливающийся под глазом синяк.
— Уйбуй, — буркнул Иголка. — Что делать будем, уйбуй?
— Надо, типа, деньги искать, — проворчал Контейнер. — Это, типа, понятно.
— Миллион на дороге не валяется.
— На дороге и полмиллиона не валяются. Но как-то же их находят!
— А кто нашел полмиллиона? — заинтересовался Иголка. — Давай отнимем!
— Я таких не знаю, — растерялся Контейнер. — Но если наведешь, отниму. Делов-то!
Уйбуй выругался и стал разливать по новой: первая порция интересных мыслей не родила.
— А у тебя артефакт еще не разрядился? — осведомился Иголка, вытирая рукавом губы.
— Нет.
— Тогда надо снова играть.
— Хватит, мля, доигрались, — прорычал Копыто. — Чего-нибудь другое придумай.
— Банк человский ограбить!
— Чтобы нас Великие Дома повесили?
— Подумаешь, событие: один банк. И не узнает никто.
Но в голосе Иголки уверенности не чувствовалось. В Тайном Городе за порядком следили тщательно, уровень допустимых безобразий строго квотировался, и крупными мероприятиями, вроде ограбления банка, занимался лично фюрер в интересах всей семьи.
— Не узнает никто, — повторил скандалист. — Мы тихо.
— Мы, типа, тихо не умеем, — вздохнул Контейнер. — Прав уйбуй: повесят нас Великие Дома. Лучше уж еще раз в карты рискнуть.
— А что ставить будем?
— Магазин какой-нибудь ограбим.
— А если опять проиграем?
Здоровяк замолчал: на этот вопрос у него ответа не было.
— Нам еще Захару тачку возвращать надо, — добил оппонента Иголка. — Забыл?