— Придумайте дело поважнее, и тогда…

— К сожалению, я не могу сообщить секретарю истинную причину, которая побуждает меня искать встречи с вами.

— Видимо, это связано с национальной безопасностью?

По очень красным губам Александра скользнула тень усмешки, он беззвучно веселился над собственной шуткой.

— Пожалуйста, выслушайте меня!

Чернышев попытался подойти к барону, но пересек невидимую черту и разбудил телохранителя. Последовал несильный на первый взгляд толчок, и плечистый Роберто как котенок отлетел к стене. Тем временем Бруджа обогнул машину и уже садился в «Мерседес».

— Барон! Я знаю, кто вы! Я знаю, почему вы даже ночью не снимаете черные очки! Я знаю, почему вы никогда не ездите в Москву!!

Бруджа остановился и пару секунд смотрел на Роберто. Как он отнесся к заявлению, было непонятно: лицо барона осталось неподвижным.

— Я знаю, почему вы никогда не ездите в Москву, — повторил Чернышев. Теперь он смотрел на женщину, застывшую на заднем сиденье автомобиля. — И еще я знаю, что вы не барон, а кардинал…

— Знание убивает, — совсем тихо, почти неразличимым эхом отозвался барон. — Жан-Жак…

Телохранитель кивнул и нехорошо улыбнулся. И два его клыка увеличились в размерах, выросли над остальными зубами, заострились… Их ведь не зря назвалииглами . Жан-Жак сделал шаг к лежащему у стены человеку. Бруджа зевнул, воспитанно прикрыв ладошкой рот. Женщина безразлично отвернулась. И Чернышев похолодел — он понял, что сказал барон охраннику.

— Барон, я знаю, где находится то, что вы потеряли двести лет назад!

Бруджа вздрогнул.

— Двести?

— Чуть меньше. В одна тысяча восемьсот двенадцатом году.

Жан-Жак остановился. Барон выбрался из «Мерседеса», очень медленно подошел к Чернышеву, присел и улыбнулся, увидев страх в глазах Роберто. Чел переоценил свою силу воли и, оказавшись на темной улице один на один с Александром, испытывал настоящий ужас. Он знал, КТО перед ним. А потом барон снял очки, еще больше приблизился к Чернышеву, и его пронзительно-красные зрачки намертво привязали к себе серые глаза Роберто.

— Ты сказал, что знаешь, кто я.

Даже сейчас, явно заинтересовавшись сообщением, Бруджа не изменил себе, продолжал говорить тихо, призрачным голосом высушенных листьев.

— Знаю, — прохрипел Чернышев.

— Значит, ты должен понимать, каково это — шутить со мной.

— Я понимаю.

Невероятным усилием воли Роберто сумел взять себя в руки, подавить страх. И целых пять секунд он выдерживал тяжелый взгляд красных глаз барона. Это подействовало на Александра лучше любых слов — Бруджа патологически ненавидел трусов.