Совета разделились; дискуссия быстро зашла — или ее участникам показалось, что зашла — в тупик. Во всяком случае, стало ясно, что директивно вопрос решить нельзя. Тогда Совет призвал ко всеобщему референдуму пилотов, в результате которого Андрей довольно значительным большинством голосов был отстранен не только от командования, но и от пилотирования в составе экипажей навечно. Не раз Андрею снилось с тех пор, что на Солнце сброшен он сам; не раз он с криком просыпался, чувствуя нестерпимый жар протуберанца… Он шагнул вперед. Люк еще не успел полностью раскрыться, еще не успокоился воздух в переходной камере, встревоженный выравниванием давлений, а он шагнул вперед, потому что там, по ту сторону распахивающегося панциря, он уже видел глаза Соцеро. За спиной Соцеро были какие-то люди. Андрей видел их смутно, у него все плыло перед глазами. Так они стояли. — У тебя рубашка в крови, — произнес наконец Соцеро. — Пришлось резко тормозить, — сипло ответил Андрей. — Да еще расхождение с этим дурным космоскафом… Текло из носу. — И на ушах… Андрей потрогал и тут же отдернул руку. — Значит, и из ушей. В глазах Соцеро стояли слезы. И гордость, и жалость, и только что пережитый страх. — У тебя отнимут права, — сказал он, подразумевая яхтправа. — Не привыкать, — ответил Андрей, и Соцеро понял, что Андрей имеет в виду гораздо большее. — Ты мог крышку ангара пробить. — Черт с ней. — Ты чуть скаф с академиками не размазал. — Провалились бы они все! — Андрей, тебя же немедленно отправят обратно! — Ха, посмотрим, как у них это получится. Я обогнал ближайший патруль на полтора часа. К тому же я, может, еще и нетранспортабелен, — добавил он почти кокетливо. У Соцеро задрожали губы. И только тогда он обнял Андрея, а уж тогда Андрей обнял Соцеро. И повис на нем. Соцеро понял. Так и не успев расплакаться, он подхватил Андрея на руки и поволок прочь из залитого ослепительным светом ребристого ангара. — Это мой друг, — сообщил он расступившимся людям. Один из них бросился вперед и раскрыл перед Соцеро тяжелую дверь. — Как я летел, — шмыгая носом, сладостно прошептал Андрей, прикрыв глаза. — Это же сказка… поэма… Если бы ты видел, как я летел. — Я видел кое-что, — ответил Соцеро. — Псих. Бандит. Это мой друг, — сообщил он двум шедшим навстречу людям, которые молча прижались, пропуская их, к стене коридора. — Ой! Дай я ногами! — вдруг опомнился Андрей. — Ради бога, не гони волну, — ответил Соцеро. — Помолчи, подыши глубоко и умиротворенно. Умеешь? — Умел когда-то, — улыбаясь, ответил