Андрей. Так они шли минуты три. Потом Соцеро остановился. — Жми сюда, — велел он. Андрей, продолжая блаженно улыбаться, оттопырил левый мизинец и изящно ткнул им в кнопку Дверь беззвучно спряталась в стене. — Здесь я живу, — проговорил Соцеро, внес Андрея в каюту и бережно уложил на койку. Потом уставился Андрею в глаза. Губы его опять задрожали. — Андрей… я правда ничего не мог сообщить. Если бы просто нарушение режима секретности — знаешь, я бы куда его послал. Но это же ты… первопричина… — Он глотнул, дернув головой. — Кто мог тогда предположить, что эта ситуация даст такую исключительную возможность скакнуть лет на пятьдесят вперед! Если не успеем, — его лицо помрачнело, — ты и так бы обо всем скоро узнал… как и все. А если успеем — я бы к первому к тебе, к первому, веришь? Знаешь, мне даже снилось несколько раз — все уже хорошо, хочу рассказать, порадоваться, пришел к тебе, а ни слова вымолвить не могу. — Он надорванно засмеялся, продолжая ищуще заглядывать Андрею в глаза. — Ы! Ы! А больше — ни звука… — Да ладно тебе, — сказал Андрей. — Давай подышим умиротворенно. — Тебе не мерзнется? Не укрыть одеялом? — Да нет, что ты! — Андрею было так уютно и тепло, как, наверное, с детства не было. — Посиди. — Нет, но как ты догадался? Откуда? Андрей заулыбался опять. — Магическим путем, — загробным голосом сказал он. — Там, на перекрестках астральных путей, соединяющих поля восходящих и нисходящих инкарнаций… Соцеро облегченно захохотал. — Может, кофе хочешь? Или чаю? Хочешь чаю с медом, а? — Погоди. Все в порядке, — сказал Андрей, — сейчас я прочухаюсь. Ты давай-ка излагай, что у вас стряслось.

ВРАГ на ОРБИТЕ

ВРАГ на ОРБИТЕ Вступление Тема «звездных войн» всегда была большой редкостью в советской фантастике. Ее расцвет пришелся на 1920-е годы. И это понятно, ведь писатели того времени не только принимали участие в военных действиях (Первая мировая и Гражданская), но и жили в ожидании новой войны — за победу Мировой революции. Можно вспомнить произведения Виктора Гончарова «Психо-машина» (1924) и «Межпланетный путешественник» (1924), в которых описаны межзвездные войны, или роман Николая Муханова «Пылающие бездны» (1924), в котором описана космическая война между Землей и Марсом. После Великой Отечественной, благодаря усилиям Ивана Ефремова, восторжествовало мнение, что войн в космосе не будет, поскольку все цивилизации перед началом космической экспансии должны достигнуть высшей общественной формации, то есть коммунизма. Подразумевалось, что коммунисты друг с другом не воюют. Тем не менее, когда в США была принята к разработке программа СОИ, названная в прессе программой «звездных войн», в советских журналах и сборниках снова начали появляться небольшие и совершенно корявые рассказы, в том или ином виде критикующие эту программу, — читая их, можно было подумать, что у нас самих никогда не было военных космических проектов (хотя на самом-то деле вся советская космонавтика с момента ее рождения курировалась Министерством обороны). В период разрушения стереотипов, обусловленный падением СССР, идея о мирном сосуществовании в космосе была быстро похоронена. Значительное влияние на этот процесс оказало бурное проникновение на книжный рынок англоязычной фантастики, в частности — «звездной оперы». В качестве образца российские фантасты взяли далеко не шедевры, а потому тема реальных военных разработок в космической сфере осталась без внимания и художественного осмысления. Положение несколько улучшилось в начале XXI века. Взять хотя бы выход такого романа, как «Лунный вариант» Федора Березина (2004). В разделе «Враг на орбите» представлены два рассказа, связанные общей и довольно необычной историей появления на свет. Один петербургский научно-популярный журнал (назовем его, допустим, «НС») заказал фантасту и популяризатору космонавтики Антону Ивановичу Первушину фантастический рассказ на произвольную тему, но «чтобы было про орбитальные войны». Первушин написал этот рассказ, озаглавив его «Выступление космонавта Комарова в сельском клубе» и снабдив небольшой статьей с кратким пересказом истории реальной военной космонавтики. Рассказ в том виде, в каком он был представлен