— А рояль? — спрашивает подполковник, и смотря в написанное пытается воспроизвести. — Fazi… Fazol…i.

— «Фациоли». — прихожу я ему на помощь и объясняю. — Не обязательно указанной фирмы. Можно «Стейнвей», «Август Фёрстер» или «Штайнгребер». Любой большой концертный рояль класса элита-премиум, высший мировой исполнительский уровень.

Смотрю на замершего командира, по-видимому, переваривающего фразу — «класса элита-премиум».

— Хм! А более простая модель вас не устроит?

Я не ошибся в своём предположении о чём он думает…

— Господин подполковник, — мысленно вздохнув, начинаю я объяснять. — Верховным командованием передо мной поставлена задача — добиться максимального результата. Это возможно при соблюдении ряда условий, одним из которых является высококлассный музыкальный инструмент…

— Это как на стрельбах. — объясняю я так, чтобы он понял. — Если оружие неважного качества, разболтанное настолько, что пуля болтается в стволе, стреляй не стреляй, — результата не будет, позор один будет…

Судя по лицу подполковника, он согласен с моими словами, но всё равно у него имеются возражения.

— Не обязательно тренироваться, сразу используя класс элита-премиум. — говорит он мне. — Для наработки навыка стрельбы, достаточно просто хорошего оружия, а для практики музыки достаточно просто хорошего рояля.

Вот блин, крохобор ещё выискался! Словно свои деньги тратить будет!

— Господин подполковник. — чуть вздохнув, объясняю я. — Сравнение со стрельбами было сделано условно, для простоты понимания, поскольку мы с вами специалисты в разных сферах. На самом деле, исполнение музыки и пулевая стрельба имеют между собой мало общего. И я не начинающая пианистка, которой требуются постоянные упражнения в виде гамм и арпеджио. Как сказали в большом симфоническом сеульском оркестре «Кёнсанбук-до» после того, как меня послушали — я исполнительница уровня экстра-класса. Кроме этого, я ещё композитор классической музыки. И рояль мне сейчас нужен не для тренировочной практики, а для фиксации.

— «Фиксации»? — переспрашивает лейтенант.

— Да, у меня есть гениальная вещь, — отвечаю я. — но пока она только тут…

Я прикладываю указательный палец к своему лбу.

… и я знаю, что все идеи, возникающие в моей голове, имеют тенденцию пропадать со временем. — продолжаю говорить я. — Чтобы подобного не случилось, их нужно фиксировать на физических носителях — бумаге, записи в телефоне, или в аудиозаписи. Но, поскольку в данном случае речь идёт о гениальном произведении, то фиксировать его нужно на соответствующем инструменте. Из уважения к музе, чтобы она не обиделась…