Лежу, телик смотрю. Чувствую, что начинаю опухать от безделья. После приснопамятного разговора с генералом заканчивается уже третий день — и ничего! Словно забыли. Кормят, бельё одежду свежую дают, но больше — всё! Ни адвоката, ни разговоров длинных, ни психологических исследований, с целью обнаружения у меня совести и определения её размеров. Единственно, когда я стал уже возмущаться, сообщили, что семья моя поставлена в известность и не считает меня сгинувшей в застенках Мордора. Точнее, в застенках контрразведки. И дома всё хорошо. А общение мне разрешат после, если будет РЕШЕНИЕ. Так прямо большими буквами и с придыханием. После этого я понял, что здесь какой-то треш с Сатанией и шлюхами, а не демократия с республикой, плюнул и решил немного подождать этого самого РЕШЕНИЯ. Выспаться пока…
Ну вот, — я это сделал, отлежал бока и чувствую себя готовым начать поиски этой самой демократии, которая где-то затерялась. Башкой в дверь камеры долбить не собираюсь, буду объявлять голодовку. Бескровно и весьма перспективно для дальнейшей работы. Выпустят же когда-нибудь из этого застенка? Двери распахнутся, и на пороге — я! Стройный и красивый, стопроцентно готовый для рекламной деятельности и не только…
… Кстати, не настала ли пора начать узнавать, что там с роялти? Двенадцатый месяц года на носу, как говорится, — время «расплаты для агентства», они об этом что-нибудь думают или нет? Не удивлюсь, если в свете наших взаимоотношений они ничего не думают. Ладно, узнаем.
В теленовостях последние два дня показывают много интересного. Вчера была суббота, сегодня воскресенье и на выходные оппозиционная партия организовывала в Сеуле и Пусане акции протеста под лозунгом — «Объединение ради будущего!». Ну акция, да и акция, в странах такое порой бывает. Только весь прикол в том, что демонстранты таскали с собой мои портреты. И сами активисты, призывая с трибун, вкручивали в свои речи посыл типа — «даже корейские школьницы знают, до чего довёл страну этот проклятый фигляр ПэЖэ!»
Конечно, про «ПэЖе» ничего не было. Это я так, утрирую. Но, честно говоря, — я офигел, когда увидел свои фото на палках, вроде тех, с которыми мои родители ходили на первомайские демонстрации во времена СССР.
Потом выяснилось, в чём дело. Оказывается, в политической жизни Кореи начался сезон обострения — дан старт избирательной кампании по выборам в парламент. Вот заинтересованные люди и вышли на улицы, едва был открыт «сезон охоты». Я понимаю, что те, кто вышел, — умеют извлекать из этого вида деятельности прибыль. Но, прошу прощения за мой французский, — «я-то тут при чём»? Не спросив ни разрешения, ни согласия, приклеили мои фото к себе на плакаты и ходят, всем их показывая. Никогда серьёзно не задумывался о себе в роли корейской Жанны Д’Арк. И вполне возможно, что моё затянувшееся забвение как раз связано с этими «носителями портретов». Напрягшаяся власть изучает контакты между мною и своими конкурентами, а я — сижу, готовлюсь к голодовке.