На несколько мгновений замолкаю, обдумывая пришедшую в голову идею.

— Вспомнила! Двадцать пятого числа исполнился ровно месяц со дня смерти президента СанХёна. — говорю я. — На похоронах побывать мне не сложилось. На поминках, — тоже. Хочу исправить данное упущение. ЁнЭ, давай, съездим на могилу президента СанХёна!

Мой персональный менеджер смотрит на меня во все глаза и молчит.

— Чего? — спрашиваю я у неё.

— ЮнМи, поздно уже ехать в такое место… — говорит ЁнЭ, объясняя причину своего молчания.

— Почему «поздно»? — удивляюсь я. — Где-то у меня в голове болтается информация о том, что культовые учреждения работают до 22.00. Разве не так?

— Я сейчас узнаю. — обещает ЁнЭ и добавляет. — Просто скоро станет совсем темно…

— Боишься? — поняв её сомнения, спрашиваю я. — Не нужно. Мёртвые — это совсем не страшно. Неприятно, да. А больше — ничего. И ты будешь не одна, а вместе со мной.

— Неизвестно ещё, что опаснее. — отвечает мой менеджер, видимо, неожиданно для себя озвучив собственные мысли.

Фига себе, какого она мнения о моей персоне!

— Правильно говоришь. — соглашаюсь с ней, одновременно стараясь улыбнуться как можно загадочней. — Бояться будут все! Никто вылезти не рискнёт. Поэтому, давай, — узнавай адрес кладбища! Пока БонСу будет разгонять школоту, съездим, сделаем нужное дело. И мне ещё нужны будут чёрные розы. Узнай, где их можно купить по дороге.

— «Чёрные розы?» — слабым голосом переспрашивает ЁнЭ.

— Ага. — кивком подтверждаю я. — Именно они.

(позже. Машина с ЮнМи возвращается в агентство)

Сижу, смотрю на проплывающий за окном микроавтобуса ночной город. Начался дождь. Разноцветные огни светофоров и уличной рекламы отражаются в лужах, мокрых витринах, окнах, пытаясь создать ощущение праздника. Но мой организм на это «не ведётся». Настроение у меня… Ну какое? Наверное, — обычное настроение человека, возвращающего с кладбища. Грустно всё. И печально. Но больше всего нагоняют мрачности мысли о том, что оказаться на погосте можно совершенно внезапно и по абсолютно пустяшному поводу. Например, — по причине встречи с долбанутыми на всю голову школьниками. Ну да, нет у меня искренней вовлеченности в вопрос улучшения их жизни. Не горю желанием сделать всей Корее — «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!» И, если говорить начистоту, больше занимаюсь спасением личной шкуры, чем беспокоюсь за чужие. Но они же об этом не знают? И я ведь ничего, кроме правды, не говорил? Не лгал, не врал. Вы же сами подумайте своими бараньими головами о собственном завтрашнем дне! Бошки-то вам зачем даны? Нет! Проще заткнуть неугодного, чем самим мыслить и меняться. Твари тупые!