Когда последний из императоров излился в неё, Манаи, обессиленная, но сияющая, рухнула на холодный пол храма. Она очнулась с первыми лучами солнца. Тело её ныло сладкой, тяжёлой истомой, а в глубине чрева уже теплилась новая, могучая жизнь. Манаи подняла взгляд и увидела, что статуи вновь стоят на своих местах. Но теперь их лица изменились. Суровые черты разгладились, а на каменных губах застыла довольная, почти лукавая улыбка. Каждый из пятнадцати императоров смотрел на неё с тихим, глубоким удовлетворением.

Госпожа Манаи коснулась своего живота и улыбнулась в ответ.Вскоре она понесла и спустя назначенный богами срок родила трех мальчиков-близнецов. Поскольку они родились одновременно, их старшинство определялось очередью выхода из лона матери.

Первым, раздвинув врата жизни с криком, подобным боевому кличу, явился на свет сын от самого основателя династии, могучего Торао, чей меч некогда прорубил дорогу к трону. Его нарекли Кэнсин, в честь великого героя, сокрушившего самого змея Ше. Вторым вышел сын от мудрейшего Сатору, чьи законы скрепляли империю прочнее горных цепей. Ему дали имя Эйсаку, что означало «Вечный Замысел», ибо уже в его бездонных глазах, уставившихся в потолок родового покоя, читалась способность постигать корень всех вещей и выстраивать порядок на тысячу лет вперёд. Третьим, последним, но оттого не менее желанным, появился сын от Икайры, самого плодовитого из императоров, чьё семя некогда оросило полдюжины наложниц и дало жизнь трём ветвям рода. Его назвали Кадзу, что значило «Множество», ибо, едва коснувшись груди матери, он улыбнулся, словно уже вкушал изобилие мира и обещал умножить семя династии до скончания времён. И так уж вышло, Кадзу приходился дядей великому Шио. Император был рад и горд своей новой женой. Ему самому и в голову не пришла бы подобная светлая мысль. В честь рождения наследников он торжественно даровал госпоже Манаи титул Хранительницы Юга.

После рождения наследников империя Шио расцвела подобно саду, даже сорная трава приносила сладкие плоды. Как говорил Осия, «когда правитель исполнен радости, и народ не знает печали». Дожди выпадали ровно в те сроки, что предписывали астрономические таблицы, и ни на день раньше или позже. Житницы ломились от проса и риса — столько, что мыши, объевшись, падали замертво с балок. Пираты восточных морей сами присылали дань черепаховым панцирем и жемчугом, а разбойники в горах Курарин побросали топоры и взялись за мотыги. За девять лет не случилось ни одной моровой язвы, люди доживали до векового юбилея.