В прошлой главе я поведал о том, как проходило регентство госпожи Манаи. С тяжелым сердцем и дрожью в руках перехожу к заключительной главе этой книги. В этот раз я поведаю о смерти императрицы. И я намерен сделать это правдиво и без прикрас и грязных домыслов, как это было в «Падении династии Тай» и прочих пасквилях, что своим существованием позорят само понятие «ученый муж». Итак, все началось еще в последние годы Регентства.
В это время империя наконец обрела долгожданный покой, госпожа Манаи и верный Урангон всё чаще находили утешение в обществе друг друга. Долгие вечера они проводили в уединённых покоях Красного дворца, где некогда великого Шио окружали наложницы, а теперь царила лишь тишина. Их сближение произошло постепенно, словно весенний лёд на реке Уйми, что тает под тёплыми лучами солнца. Оказалось, что взаимная привязанность, которую оба считали лишь преданной дружбой и долгом перед династией, давно переросла в глубокое чувство. Немудрено, господин Урангон, несмотря на возраст в полвека, выглядел безбородым юношей. Его зрелые лета могли выдать только глаза, исполненные мудрости и печали.
При том, он всю жизнь не имел отношений с кем-либо. Лишь однажды, накануне первого посещения Шио наложницы, они вдвоем перебрали с горячим вином. Юный принц под действием хмеля признался слуге, что боится показать себя не с лучшей стороны. Особенно на фоне своего благословенного отца, что слыл величайшим любовником. Урангон, точнее, в те времена еще Рю, рассмеялся и ответил, что само Небо делает своего наместника самым желанным из людей. Даже если Шио будет пьян и промажет своим мужским корнем, наложница будет в полном экстазе от самого факта, что она сейчас пребывает с самим наследником престола. Но Шио грустил, не принимая доводы евнуха. Тогда Рю сказал, что если принц так переживает, может воспользоваться им для тренировки. Шио удивленно посмотрел на друга, но, подумав, согласился. Они соединились, опрокинув стол с яствами. И Шио показал себя достойным любовником, о чем ему сообщил Рю к его немалой радости. Наутро они оба чувствовали себя скверно, поскольку накануне распили несколько чайников вина, и больше никогда в жизни не вспоминали этот случай. Все пошло своим чередом: Шио посещал наложниц, Рю служил ему.
Потому господин Урангон долгое время гнал от себя чувство, что возникло у него к императрице. К тому же он сознавал, что без мужского орудия в этом всем мало смысла. Но сейчас, когда забот стало меньше, они часто пребывали в компании друг друга, доверяя секреты и вспоминая их общие достижения и победы. И однажды, когда Урангон склонился к госпоже Манаи, чтобы осторожно снять перышко с ее волос, она впилась в его губы страстным поцелуем.