— Ваше сиятельство, позвольте вручить вам скромные дары от нас с моим другом Роландом дю Шатле.

— А что это? — спросил тот, открывая крышку шкатулки.

— Зрительный прибор. Давайте выйдем наружу, здесь вы в него ничего толком не увидите.

Всей толпой мы покинули шатёр. Демонстрация подзорной трубы произвела на графа, и на его друзей неизгладимое впечатление.

— Вон, смотрите. — тыкал пальцем граф в сторону небольшого леска, второй рукой держа трубу у глаза, — там шевалье повалил маркитантку на траву и задирает подол её платья. Это, кажется… Да, точно он, де Браво́, ну помните, тот самый, что прошлым летом напился и упал в канаву с дерьмом.

— Где? Не вижу! — восклицали молодые дворяне, и граф передавал им трубу, после чего следовала новая серия восторженных криков.

Я объяснил, что труба может и должна в первую очередь использоваться в военных целях. В неё можно разглядеть противника на расстоянии, неподвластном человеческому глазу.

А затем заявил, что граф может со своего места докричаться до этого де Браво́, если воспользуется рупором. Тот мне сначала не поверил, но затем всё же решил его апробировать.

— Эй, де Браво́! — заорал Гильом, не отрывая глаза от окуляра. — Там канавы с дерьмом поблизости нет случайно?

А спустя несколько секунд от души расхохотался:

— О, друзья, вы бы видели, как он переполошился!

Судя по поднявшейся в лагере суете, переполошился не только несчастный де Браво́.

— Это настоящая иерихонская труба! — восклицал Гильом, воздев вверх рупор, чьи бока в лучах заходящего солнца отливали багряным.

— А самое главное, что, благодаря этой трубе, можно управлять своим войском, — заметил я.

— И правда, — поддакнул один из молодых дворян с проблесками интеллекта на челе, — на поле боя такая штука может оказаться очень полезной.

Все согласились с этим утверждением. Гильом ещё немного покричал в трубу, и по ходу пьесы до собравшихся внизу стало доходить, откуда доносится звук, и кто его источник. Некоторые даже стали подтягиваться к нам, желая поближе рассмотреть, что это за штуковина такая, позволяющая быть столь громогласным, так что охране графа пришлось отгонять самых любопытных. Среди прочих любопытными оказались четверо проезжавших мимо на мулах церковников, из них трое довольно высокопоставленных, судя по облачениям и епископским посохам. Этих, понятно, никто не гнал, граф поклонился духовным особам, как и положено доброму католику. Мы последовали его примеру, после чего Гильом представил нас друг другу. Церковники посмотрели на нас с интересом, но в разговоры вступать не стали, проехав дальше, по своим делам.