— Непременно раздобуду, Божественный. Есть в королевском архиве в Палермо один человек. Дерьмо, вообще-то, но почерк как у художника! Копиями приторговывает…

— Ну и отлично. Глядишь, и правда полезное вычитаю… Прониаров и динатов тоже облагодетельствую. А то как-то несправедливо что наследство только одному! Не по-христиански! Надо всем поровну!

Император и логофет дрома переглянувшись, рассмеялись.

— Ты-то чего хохочешь? — успокоившись, спросил Мануил, — Это же коснётся и твоей родни, и тебя.

— Если родня окажется настолько глупой что не сумеет обеспечить каждого из своих наследников достойным состоянием, то мне её не будет жаль, Божественный. А у меня пока только одна дочка, ей и её будущему мужу хватит.

— Счастливчик! — вздохнул император. — А мне первую дочку ждать ещё четыре с половиной года. Про сына даже вспоминать не желаю — чтобы не оскорблять Святого Януария богохульствами.

— Я так понимаю, брака с Марией Антиохийской не будет? — кротко поинтересовался Каматир

— Правильно понимаешь! — Мануил отхлебнул вина и снова захрустел сладким рожком. — Дура и шлюха на троне — многовато для одной империи. Что-то одно — ещё куда ни шло, но не всё сразу. Да ещё вместо наследника родит настоящее ничтожество! Кстати, ты на досуге подумай, за кого из наших врагов можно пристроить эту девку, когда подрастёт? Этот франк сказал, что она вырастет редкой красоткой, если подкинуть ещё золота — должен клюнуть кто угодно.

— Непременно подумаю, Божественный. Кстати, а что будет с её матушкой Констанцией, когда она овдовеет через пару лет?

— Чего точно не будет, так этого бургундского бродяги, как его, Шатильона… Мы спасём бедную Констанцию от этого разбойника и охотника за богатыми вдовушками. А Констанции и наследнице Трансиордании, Стефании, найдём приличных мужей в империи, из рода Комнинов. В конце концов, по отношению к принцессе Антиохии это мой долг как сюзерена, да и Трансиорданию можно вернуть под руку империи, раз уж иерусалимскому королю и его баронам до неё дела нет. Тем более что моя племянница станет там королевой.

— Я всё понял Божественный, — кивнул Каматир. — Дочка графа Триполи тоже идёт лесом ливанского кедра?

— А другого ничего не остаётся. Уж не знаю, что там случится — любовник, болезнь, сглаз — но сватовства к ней теперь не будет. Ссориться с её братцем я не хочу. Наследников у него не предвидится, а девке можно прислать в мужья кого-то из моей родни, раз вытащить её из Триполи не получится. Будущий граф Триполи в вассалах империи, не помешает. Да и вообще, все эти дела с невестами не горят. У меня жена жива и здорова, и должна ещё двух дочерей родить.