Факт инфицирования подходил под ряд статей трибунала РИ и Султаната — в тех его частях, когда завершалась смертью или необратимыми последствиями для организма. В Султанате, после всего, отряд и без того будет персоной нон-грата, но для родной страны следовало иметь железные доказательства того, что примененное средство не входит в ряд запрещенных. То есть — никто не должен умереть. Пока обходилось.
— Обнаружено тело…
Мечев пропустил отряд мимо заветного шлюза и терпеливо дождался, пока отряд свернет за очередной изгиб коридора. Здесь, в преддверьях "Чужого", персонала базы оказалось ожидаемо много. Вполне возможно, их будет еще больше за этими дверями — но войти в них Ылша хотел сам, первым. Уровень пси экипажа был заведомо ниже его, а значит — не исключена возможность атаки и попытки подчинения коллег, с последующим "дружественным огнем". Этого нельзя было допустить.
Лейтенант взвесил в основной руке огнемет и пальцем другой вжал тумблер.
- "Заче-е-ем", - дыхнуло лесом ему в лицо.
— Урбанизация, — скучным тоном ответил Мечев, поджигая запал огнемета.
- "Не на-адо… Про-ошу"
— Будем договариваться?
- "Да-а-а", - взволнованно выдохнула чаща.
Глава 18
Граф Алекин бездумно изучал панно над постелью, задаваясь вечным вопросом делового человека, загнанного в бюрократический механизм.
- "Что я тут делаю?".
"Тут" — была не постель, не служебный КИФ "Чайка", на котором он пребывал, а весь сектор Самоль.
Бортовая ночь — не лучшее время для таких вопросов. Отчаянная сонливость не дает ясно мыслить, а взбадривать себя рабочим "коктейлем" — означало потерять ценнейшие часы сна, который, он надеялся, обязательно наступит. Толковых собеседников тоже не было — фаворитка, что была по левую руку, и вовсе не для бесед. Разбудишь — точно сна не будет.
Граф осторожно приподнялся на постели, присел, поставив ноги в мягкие тапочки и аккуратно поправил одеяло, прикрывая обнаженную спину чертовки. Интересно, кто ее подвел на этот раз — разведка или люди из госаппарата? Днем не советует, а ночью — не расспрашивает, как прошел день. Однозначно не идентифицировать… Неужели любовь? Глупость…
Алекин протер лицо ладонью и вновь надолго застыл — на этот раз всматриваясь в фальшокно — изображение то же самое, что в это время из окна родного поместья… Как же хочется вырваться из этой дыры домой.
Все, что мог, он сделал. Выцепил преференции для страны там, откусил кусок территорий здесь. На этом все, в общем-то, и застопорилось. Турки лаялись с фрицами, грозили войной и надували щеки — но вид "Чайки" на радарах отчего-то действовал на них настолько умиротворяюще, что за несколько месяцев до глобального конфликта так и не дошло.