Мой муж вложил ключи от машины в мою ладонь в самую дьявольскую ночь года.
Дождь шел не сверху вниз — он летел горизонтально, хлестал по стеклам, как картечь. На заднем сиденье моя «сестра» сжимала живот и кричала, что теряет ребёнка.
Перед отъездом муж заявил, что только я смогу ей помочь и успокоить её, только со мной она почувствует себя по-настоящему в безопасности.
В первой жизни я сказала «да». Я вела машину сквозь этот ад. Машина сорвалась с обрыва. Я умерла, так и не разжав пальцев на руле, пока моя сестра тремя часами позже благополучно рожала в частной палате, которую мой муж забронировал заранее. Они выжили. Они забрали мой дом. Они растили ее ребенка в моей кровати.
В этот раз я вернула ключи ему. Я улыбнулась и сказала, что она — его проблема.
Он не знает того, что знаю я. Женщина, вопящая на заднем сиденье, — не моя сестра. Ребенок, которого она носит, — не принадлежит к роду Грей. И завещание моего деда больше не признает ни одного из них. Я переписала его шесть дней назад.
Меня зовут Айрис Грей. Я была единственной настоящей дочерью семьи Грей. Я выросла в доме с мраморными лестницами и мачехой, чья улыбка всегда ощущалась как тупая сторона лезвия. Мне было двадцать три, когда я вышла за Дэмиана Кейна. Мне было двадцать шесть, когда я погибла в машине, которую никогда не должна была вести.
Я расскажу вам об их предательстве. А потом — о моей расплате.
Дэмиан Кейн не был рождён наследником. Он был неприметным сыном умирающей стальной империи. Вежливым... той вежливостью, которую вырабатывают разорившиеся люди. Красивым... той красотой, которой обладают мужчины, которым что-то нужно от тебя.
Мой дед передал заводы Грей в корпорацию Кейн через неделю после нашей свадьбы. Через год Дэмиан Кейн стал генеральным директором. Через два — его лицо красовалось на обложках журналов. Каждый доллар на его счету сперва проходил через бухгалтерию Грей. Он знал это. И ненавидел это. Но он умел скрывать ненависть. Он умел подать себя красиво.
Валери Роуз. Я называла её сестрой двадцать лет, потому что меня так научили. Моя мачеха, Сильвия Роуз, появилась у наших ворот, когда мне было пять. За руку она держала маленькую плачущую девочку. Она рыдала, уткнувшись в плечо отцу, рассказывая о трагедии, о потерянной кузине, о сироте. «Умоляю, возьми её на воспитание». Мой отец был мягким человеком со слабой волей. Он сказал «да», не спросив ни одной бумажки.
Я выросла, веря, что Валери — моя сводная сестра. Я отдала ей своих учителей. Я отдала ей свои платья. Я уступала ей место рядом со мной за каждым семейным ужином. А после похорон отца я держала её за руку, пока она плакала. И я пообещала, что всегда буду её защищать. Я сдержала это обещание. До самой своей смерти.