Вытащив из ящика два листка формата А4, я скрутил из них кораблики, а затем нашёл на кухне две плавающие свечки. Думаю — это будет хорошим аналогом.
Вызвав такси, я вышел на просёлочную дорогу. Рано утром, когда мы только-только выехали на задание, тут прошёл небольшой дождь. Лужи ещё не успели подсохнуть, поэтому белоснежный «Lexus» осторожно двигался в мою сторону, объезжая жидкость так, будто боялся замочить «лапки».
Вечерело…
Солнце уже плавно легло на горизонт. Самое время, чтобы попрощаться.
Выйдя на набережной, я специально отошёл подальше, дабы не смущать толпу зевак, наслаждающихся восхитительными видами. А в океане сегодня полный штиль… лишь едва заметная рябь играла лучами заката.
Аккуратно поставив кораблики в воду, я зажёг свечки…
— Мама говорила мне, что нет для родителя горя страшнее, чем пережить своих детей. Раньше я и не догадывался, насколько она права. И… пускай прошло столько лет, я надеюсь… что сквозь время и пространство вы добрались до самого лучшего из измерений. Покойтесь с миром, ребятки. Я до сих пор люблю вас… — тихо прошептал я и толкнул кораблики в океан. Сперва очень неуверенно два огонька направились в сторону заката. Покачиваясь… моргая пламенем свечек… Но постепенно ускоряясь, они отплыли метров на десять. Рядом со мной появилась Эрис и положила голову на плечо:
— Уверена, они прожили самую лучшую и интересную жизнь.
— Возможно… — тяжко вздохнув, ответил я: — Мама бросила. Папа умер, оставив на произвол судьбы. Отличная у нас была семья. И знаешь… мне так хреново от одной лишь мысли об этом.
— Прошлого не воротишь. Увы… таков закон жизни.
— Вот с этим согласен. Но… тяжело. Всё равно тяжело, кто бы там что не говорил.
На этом всё. Я буду помнить о них. Всегда буду помнить, чтобы не произошло. Но теперь мне придётся взять себя в руки и идти дальше. Сегодня я осознал себя, как Марка Сэведжа! Нового человека, который будет заново отстраивать свою жизнь.
И у меня совсем нет времени тосковать по прошлому… Как бы сильно мне этого не хотелось.
Поднявшись, я проводил два отплывающих огонька в последний путь и направился обратно на набережную.
— Ты, как? — поинтересовалась Эрис.
— Спокоен. Разберусь со своей жизнью и будет вообще хорошо.
— Нет, я про сейчас. Как себя чувствуешь?
— Теперь — нормально. — ответил я, оглядывая пеструю палитру городских цветов: — Впервые за долгое время выдохнул с облегчением.
Глава 4
В просторном кабинете пахло хлоркой и довольно тоскливым освежителем воздуха. Что-то на подобии горной лаванды. Последние лучи солнца проскальзывали на ковёр сквозь жалюзи, обнажая парящую в воздухе пыль.