— Ну… — Алексей задумался. — НЭП, борьба с уклонами… Мировая революция…

— Нет, — перебил я его. — Я говорю о технике. О том, что можно потрогать руками.

— Ну, авиация, электрификация, радио…

— Вот! — сказал я. — Именно. Радио. Для большинства обывателей это — диковинка, забава. Несколько радиолюбителей-энтузиастов собирают в своих каморках детекторные приемники, слушают в наушниках треск и писк из Москвы. А ведь радио — это не забава, это самое мощное оружие нашей эпохи. И мощный пропагандистский инструмент!

Я видел, что Алексей не совсем понимает, к чему я клоню.

— Понимаешь, — продолжал я, понизив голос и увлекая его в сторону от шумного коридора. — Радио — это голос. Голос нашей партии, который может долететь до самого глухого села, до самой далекой заставы. Это — уши. Уши нашей разведки, которые могут услышать врага за сотни верст. Это — нервная система нашей огромной страны. И тот, кто будет контролировать эту систему, будет контролировать все. Мы, комсомольцы, мы — будущие инженеры, должны быть в авангарде этого дела. Мы должны не просто слушать радио. Мы должны его делать!

— Делать? — удивился Алексей. — Но как? Это же сложно, это наука, лаборатории…

— А мы начнем с простого! — горячо воскликнул я. — Для начала — создадим в нашем институте радиокружок. Соберем единомышленников. А затем, на этой базе, настоящую радиолабораторию! Будем изучать теорию, собирать приемники, ставить опыты. Для начала — создадим в нашем общежитии радиоточку. Один хороший приемник, а от него — провода в каждую комнату и наушники. Чтобы все ребята могли слушать последние известия из Москвы.

— Это идея! — загорелся Алексей. — И точно лучше, чем на гитаре тренькать.

— А дальше — больше, — продолжал я, чувствуя, как моя собственная идея захватывает меня. — Мы начнем конструировать свои собственные приемники. Не детекторные, а ламповые. Я тут почитал кое-какую литературу… Есть такая схема, называется «супергетеродин». Она позволяет принимать очень слабые, далекие станции. Представляешь, мы сможем слушать не только Москву, но и заграницу! Узнавать, что там у них творится, ловить голоса с другой стороны планеты!

Я говорил, и сам поражался, как легко и складно ложатся на язык сложные технические термины, которые в моей прошлой, инженерной жизни были для меня обыденностью.

— А потом, — я перешел почти на шепот, — мы сможем создать свою, портативную рацию. Не такую, как сейчас в армии — громоздкий ящик, который на телеге возят. А маленькую, которую один человек сможет унести. Представляешь, какая это будет помощь для нашей Красной Армии, для ЧК?