Устроившись за пакгаузом, я продолжал наблюдать за обстановкой. Преодолеть часовых я не надеялся — разумеется, никто не пустит в штабной поезд какого-то непонятного парнишку. Но вдруг Сталин выйдет на перрон покурить? По собственному опыту я помнил, что люди, безвылазно сидящие в вагонах, да еще и в такую жару, рано или поздно начинают испытывать непреодолимое желание «выйти размяться». Наверняка Иосиф Виссарионович — не исключение!
Время шло, а Сталин все не выходил. Постепенно я начал догадываться, что причина, по которой современные мне пассажиры выскакивают на перрон, для товарища Сталина не существует — ни про какие антитабачные правила пока еще и слыхом не слыхивали, а значит, он спокойно может курить в собственном вагоне. Ндааа… И что же мне делать?
Стемнело. На станцию опустилась душная июльская ночь. На перроне зажгли керосиновые фонари; они лениво горели, тускло освещая лишь небольшие пятачки вокруг себя. Перрон затих, замер в ожидании рассвета. Только изредка доносился далекий паровозный гудок или приглушенный кашель часового.
Но окна в одном из вагонов штабного поезда по-прежнему ярко горели. Желтый, теплый свет лился из-за плотно задернутых штор, словно маяк во тьме. Определенно, именно там сейчас работает Сталин! Еще в прошлой жизни я читал, что будущий Генеральный секретарь — «сова», любит работать по ночам, и под его ритм работы еще придется подстраиваться и партийным, и советским органам, и наркоматам!
Что же, теперь я примерно знаю, в каком вагоне он находится. Осталось лишь попасть туда.
И тут в моем мозгу возник отчаянный, безумный план. Раз нельзя войти через дверь, значит, нужно попробовать по-другому!
Глава 6
Поначалу мелькнула мысль пробраться по крышам вагонов, но я ее отбросил. Расстояние между вагонами слишком велико, придется перепрыгивать с крыши на крышу, и меня неминуемо обнаружат по стуку каблуков по гулкой деревянной крыше. Решил идти «низом» — под вагонами. Страшно, конечно, но в целом — безопасно: в отличие от дизельного или электропоезда, паровоз никуда не поедет внезапно. Сначала ему надо развести пары, а это очень небыстрое дело.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, я, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее, пробрался под стоявшие на соседнем пути товарные вагоны. От колесных пар тянуло запахом смазки, между шпалами кое-где пробивалась трава.
Револьвер вдруг остро уперся в ребра. Черт! Я же совсем про него забыл!
Что делать? Так и идти, прямо с оружием? Опасно! А что, если меня заметят? Что, если поймают? Расстреляют сгоряча прямо на месте как диверсанта, и никто даже не узнает, зачем я сюда пришел! С другой стороны, бросить его здесь — тоже не дело: начнут осматривать пути, обнаружат, и результат будет такой же, как не хуже того. Ааааа, что делать?