Увлеченный боем, я не сразу услышал, как кто-то окликает меня.
— Леонид Ильич, это к вам! — одернул меня Рыбалко, указывая на человека в нелепом мотоциклетном шлеме и крагах. Тот протянул мне пакет.
— Товарищ Брежнев, срочное сообщение из Москвы!
Глава 14
Помедлив, я взял запечатанный сургучом пакет с красной диагональной полосой и грозной пометкой «Молния. Вручить лично».
Мотоцикл укатил, а я, сломав сургуч, развернул влажный бланк правительственной телеграммы. Текст был коротким, сухим и бил наотмашь:«Товарищу Брежневу. Немедленно прибыть в Москву, в Наркомат обороны, для дачи пояснений о допущенном самоуправстве и срыве плановых маневров».
Холодный душ. Тот самый момент, когда система, неповоротливая и консервативная, очухалась от первого шока и нанесла ответный удар. Я медленно свернул бланк и сунул его за пазуху шинели. Бой в поле я, может, и выиграл, но главный, аппаратный бой только начинался.
Оставив Андрушкевича и Рыбалко добивать «синих», я прыгнул в «эмку» и помчался в Минск, чтобы успеть на вечерний московский поезд. Всю дорогу, глядя на мелькающие за окном мокрые белорусские сосны, я лихорадочно анализировал ситуацию.
Кто настучал? И, главное, как они успели сделать это так быстро, ведь активная фаза маневров только началась? Ответ напрашивался сам собой: доносы и жалобы полетели по проводам правительственной ВЧ-связи еще вчера днем, в самый разгар логистического шока. Обиженных было два огромных лагеря. Во-первых, тыловики и железнодорожники. Мой внезапный приказ перебросить войска на двести километров южнее полностью разрушил их уютные, согласованные месяцами графики снабжения. Чтобы прикрыть свои задницы от будущих обвинений в некомпетентности, они наверняка начали оборвать телефоны в Москве, жалуясь на самодурство проверяющего из ЦК. Во-вторых, политработники. Люди Яна Гамарника из ПУРККА. Я ведь жестко запретил им лезть под руку командирам, отменил все «политические часы» на марше и заставил комиссаров месить грязь наравне с бойцами. Я горько усмехнулся своим мыслям: хорошо еще, что одиозный Мехлис в этой реальности моими силами переведен на другую работу, иначе масштаб истерики был бы в разы больше! Но и кадры Гамарника — серьезный противник, не привыкший спускать унижения.
Колеса поезда меланхолично постукивали на стыках, унося меня в неизвестность, а в голове лихорадочно крутился один и тот же вопрос: что делать? Логика подсказывала единственный верный выход — мне позарез нужно собрать вокруг себя надежных сторонников, сколотить крепкий кулак для аппаратной драки. Вот только людей у меня в военной среде пока было кот наплакал, я просто физически не успел их добыть за этот короткий срок!