внезапно наваливается мне на веки. Я закрываю глаза, и происходит что-то странное: передо мной запускается калейдоскоп картинок из далекого прошлого, – я вижу себя в детстве, играющего возле только что растаявшей лужи на мартовских каникулах, прыгающего через ступеньки лестницы в парадной по дороге в школу, я как будто бы впервые вижу Марину, ее тоненькую фигурку в огромной зале дома на Мойке и целую ее замерзшие руки мартовской петербуржской ночью. А потом в темноте выплывает из мрака портрет Юрия Петровича, он висит в отдалении, до него ни дотронуться, ни убрать, и напротив него выплывает портрет Володи, совсем свежий, краска не засохла еще. Володя и Юрий Петрович смотрят на меня без укора, без сожаления, мы втроем понимаем, что нам всем уже больше нечего друг другу сказать. Я пытаюсь открыть глаза, но веки как будто залиты свинцом, не поддаются, и я вынужден остаться наедине с этими портретами, и глаз не отвести, как ни хотелось бы. Наконец самолет выруливает на взлетную полосу, двигатели ревут перед взлетом, портреты наконец-то исчезают, картинки из прошлого тоже заканчиваются, а вместо них я вижу какие-то другие картинки, словно воспоминания о будущей жизни. Вижу город с красными черепичными крышами и шпилями церквей, я будто лечу над ним, над его готическим собором, над замком, зубья стен которого в виде ласточкиных хвостов напоминают зубцы стен Кремля, над парком и триумфальной аркой и дальше, туда, где простираются изумительной красоты озера и горы, я парю над снежными шапками гор. Потом картинка меняется, и я вижу яхточку – одну посреди бурного залива или океана, она целеустремленно несется по волнам на фоне темнеющего неба, мне даже кажется, я знаю, как она называется, по-моему – Sirocco. Сверху я вижу то, что недоступно яхточке – дальний берег, и что-то подсказывает мне, что она обязательно до него дойдет. Быстро проносятся мимо соседние самолеты, внезапно ставшее игрушечным здание аэропорта, и мы взлетаем, нос самолета отрывается от земли, он взмывает высоко, пробивая иссиня-черную тучу, и в этой туче прожитая жизнь и все непрожитые жизни соединяются в одну точку – самолет, несущийся в небе… А потом звучит музыка: Une vie d’amour Que l’on s’était jurée Et que le temps a désarticulée Jour après jour Blesse mes pensées… * * * Русская служба ВВС: «В воскресенье 5 мая 2019 года авиалайнер Sukhoi Superjet 100-95B авиакомпании “Аэрофлот – Российские авиалинии” выполнял рейс SU1492 по маршруту Москва – Мурманск, но через 27 минут после взлета был вынужден