Вот за это я природу и не люблю. На свежем воздухе у женщины просыпается то, что в городе удается забить работой, счетами и сериалом.

— Что тебе? — спрашиваю я, потому что грубость — это лучший способ не признаться самой себе, что я второй раз за день рассматриваю его мускулы и торс.

— Проверить газ, пока вы тут не устроили фейерверк.

— Спасибо, мы сами.

— Вижу. Уже сами все сделали. Облили меня помоями, заняли стоянку и добили плиту.

— Она сама умерла от стресса, когда вас увидела.

Только что подоспевший Глеб, хмыкает. Кочубей даже головы к нему не поворачивает.

— Глеб, еще звук — будешь пить морскую воду через нос.

— Я вообще статуя, Леш, — откликается тот. — Просто у вас общение красивое. Искристое, аккуратнее, одна искра и взлетим мы все.

— Захлопнись.

Кочубей заходит в автодом, проверяет баллон, редуктор, что-то крутит, просит фонарь и через пять минут вылезает обратно с грязными пальцами.