Над побережьем повисает гробовая тишина. Слышно только, как волны с шуршанием перекатывают гальку и даже чайки ржать перестали.
Мужики в миг серьезнеют. А Алексей переводит тяжелый, темный взгляд с Оли на меня. Потом на мой фуксиевый купальник. Потом на таз.
— Пять дней, значит, — медленно, с угрожающей расстановкой произносит он. — Что ж. Раз уж нам предстоит делить этот пляж и мы теперь тут все временно прописаны, давайте знакомиться, природная катастрофа. Алексей Кочубей. Старший в соседнем лагере. А это Глеб и Вадим — мои товарищи по несчастью.
Он делает шаг ко мне, сокращая дистанцию так, что я чувствую запах мокрой ткани и мужского парфюма, смешанного с морской солью.
Я расправляю плечи, ни на миллиметр не отступая перед его габаритами и тоже с официозом и пафосом представляюсь:
— Марина Земляникина. А это Катя, Оля. И наш исключительно женский лагерь. Так что кто тут еще товарищ по несчастью, господин Кочубей, мы посмотрим.
Мы стоим друг против друга: две компании, готовые биться за этот клочок земли до последнего патрона. И судя по хищному взгляду этого Лешего, который, несмотря на всю свою злость, нет-нет да и цепляет глазами мой сочный силуэт, война обещает быть очень жаркой…
Пять дней. Пять чертовых дней на одном пляже с мокрым, злым Кочубеем, который смотрит на меня так, будто я лично вызвала камнепад, расписалась за доставку и теперь требую от него чаевые.
Оля держит телефон перед собой, как справку о кончине нашего веселого отпуска, мы же собирались прокатиться по всему побережью!
Катька ходит вокруг автодома и виртуозно матерится себе под нос. Глеб в своем дурацком халате щурится на горы с философским видом, а Вадим с полотенцем на шее присвистывает так, будто ему в целом нравится этот цирк, но он пока выбирает, за чей счет смеяться.
А я четко осознаю одну простую вещь: Вселенная умеет мстить с фантазией. Хотела две недели свободы без мужских претензий? Получи, Марина, заваленную дорогу, дикий пляж, соседей и Алексея Кочубея, который уже мысленно выселил меня с побережья вместе с казаном, арбузом и моей не человеческой наглостью.
— Пять дней? — Катька останавливается и смотрит на Олю так, будто та сама сложила камни поперек дороги. — Они там что, зубными щетками разгребать будут?
— Сказали, завал серьезный, техника приедет завтра утром, — Оля морщится, снова ловит связь, поднимая телефон к небу. — Если склон дальше не поедет, расчистят за три-пять дней.
— Если склон дальше не поедет, — повторяю я и перевожу взгляд на Кочубея. — Слышите, хозяин каждой гальки? Мы теперь соседи.