Та сосредоточенно меня разглядывала

«Что я несу⁈ Какой бред! Но тётенька, по ходу, не сообразила, какие могут быть оценки за четверть в начале августа? Просто жесть! Нервы!.. Ладно, не срослось. Вежливо прощаемся и уходим».

— Это у тебя последние деньги? У тебя есть еда в дорогу? Ехать-то почти двое суток, — «родила» наконец проводница.

«Лёд, по всей видимости, тронулся. Ура товарищи!»

— Нет, не последние. Вот, на еду ещё есть, — показал ей ещё десятку.

Увидев расплывшуюся улыбку на лице собеседницы, понял, что лёд не только тронулся, но и растаял.

— Ладно, пожалею тебя. Я сегодня добрая, проходи, — сказала она, посмотрев по сторонам. Зайдя в тамбур, проводница протянула руку, и я передал ей 60 рублей. — Поедешь со мной в моём купе. Будешь моим охранником на рейс, если уж ты спортсмен.

Ну, ни хрена ж себе какая жалостливая тётя: мало того, что обобрала ребёнка как липку, ведь билет стоит в районе пятнадцати-двадцати рублей, так ещё и в охрану припахала!

«Ну да ничего. Главное доехать. А деньги… Что деньги — мусор».

Жила проводница в полукупе. Проще говоря, обычное купе, разделённое наполовину и рассчитанное на двух человек. Две полки: одна верхняя, другая нижняя. Она убрала с верхней полки свои вещи и сказала, чтобы я устраивался там, а сама пошла, работать дальше.

До отправления осталось не более десяти минут.

Тук… тук… тук… стучат колёса. Поезд мчится из Москвы. Ну и ладно, ну и хорошо. Всё идет нормально. Но на душе почему-то неспокойно. Лежу на нервяке. Не пойму, с чего? Вроде как все по плану. Все обдумано, и все идет своим чередом. Никаких проблем возникнуть не должно. Но нервы все равно на пределе. Стараюсь успокоиться. Смотрю на пролетающие за окном станции и полустаночки, деревни и сёла, поля и леса. Через полчаса у меня наконец получается успокоить себя, закрываю глаза и засыпаю.

Под вечер просыпаюсь от голоса благодетельницы.

— Эй… Андрей. Вот, ужин тебе принесла, — разбудила она и поставила на столик тарелку с двумя котлетами, гречневой кашей, хлеб и компот.

— Спасибо вам огромное, Любовь Павловна, — поблагодарил я, слезая вниз.

Андреем она назвала меня неспроста. Когда поезд тронулся, проводница зашла в купе, и мы познакомились. Она представилась Любовью Павловной. Я представился Андреем Петровым.

В почетной грамоте, что я ей показал, фигурировало именно это имя. Грамота было на имя Андрея Петрова — какого-то борца выигравшего соревнования по борьбе в 1971 году. Я переделал год под 1977, и все прокатило.

Как всегда, считал, что предосторожность лишней не бывает, её бывает только недостаточно.