Участвовал я и в таком. Мы входили на броневиках и стреляли во всех, кого видели. Но естественно, не просто так, это происходило после провокации. После того, как СМИ растиражируют картинку о том, как бандиты напали на какой-нибудь правительственный конвой. И у президента не оставалось другого выбора, кроме как дать добро на зачистку.

Да. Были в моей карьере и такие моменты.

Кроме меня в баре никого не было. Даже бармена. Я поднялся, подошел к стойке и повернул на себя вентилятор, вернулся на место. Чтобы, значит, воздух обдувал меня сильнее. Сделал еще глоток пива, и оно показалось мне самым вкусным, что я пил в жизни.

Дверь бара открылась, и в него вошли двое мужчин. Выглядели они похожими, даже очень. На самом деле они выглядели так, как если бы я смотрелся в зеркало, которое состаривало бы того, кто в него глядит.

Одному было уже за сорок, второй явно перескочил через третий десяток. И я естественно узнал их. Отец и брат. Которых я не видел уже черт знает сколько лет.

Отец сразу же двинулся к моему столику, уселся, а вот брат пошел к стойке. Деловито зашел за нее, взял два бокала и принялся наполнять из их крана.

— Ну, Сереж, — проговорил отец, посмотрев на меня тяжелым взглядом. — И как ты до такой жизни дошел?

— Да как-то получилось, — пожал я плечами. — Маму не слушался, похоже.

— Вот это уж точно, — хохотнул он. — У нас это в крови, похоже. Я свою не слушался, а вы с Дениской Маринку в хуй не ставили. И вот что из этого вышло. Мы уже на том свете, а ты вот-вот туда отправишься.

— Ну да, — кивнул я и показал ему руку, на которой по-прежнему были следы от зубов. — Двое суток осталось, не больше.

— И что делать думаешь? — спросил он.

— А кто его знает, — я выдохнул. — Я сейчас в полной залупе. Вокруг зомби. Получиться выбраться или нет — хрен его знает. Да и какой смысл? Пошарюсь в укладке, может быть, найду что-нибудь, чтобы из жизни без боли уйти. Там у них ведь всякое есть, в том числе и интересное очень.

Брат тем временем подошел, протянул бокал отцу, поставил свой на бирдекель, которые тоже прихватил за стойкой. Уселся рядом с ним, напротив меня. Тоже выпил.

— Ну, что сказать, — проговорил отец. — Слышь, — он повернулся к Денису. — Он тут думает, как из жизни попроще уйти.

— Слабак, — ответил брат. — Всегда слабаком был, им и остался.

— Чего? — поднял я голову. — А ты не охуел ли, братишка? Да я через такое прошел, что вам и не снилось.

— Да, — кивнул Денис. — Мы деревни с жителями не сжигали. В женщин и детей в фавелах не стреляли. Да и вообще много чего не делали. Воевали честно.