Будет, конечно, не так красиво, зато гораздо безопаснее. Но останавливаться тут мы пока что не собирались, да и не было у меня об этом особых мыслей.

Разогнувшись, я вытер окровавленные руки несколькими листами печатной бумаги, которая валялась тут же, на ресепшне, и двинулся наружу. Услышал звуки мотора: наши машины как раз подъезжали. И за рулем на этот раз были Пашка, Яна и Олег, который оседлал мой мотоцикл.

Ехали медленно, потому что и габариты для них были непривычными, да и дорога так себе, считай, тот же серпантин, только под уклон вниз, из-за чего постоянно притормаживать надо.

Когда они остановились и заглушили двигатель, я увидел на лице у Олега самый настоящий восторг. Похоже, что ему раньше приходилось водить мотоциклы, но никогда таких больших и винтажных что ли. Но он не лихачил, так что все обошлось хорошо.

Щелкнули открывшиеся замки, народ вышел наружу, следом послышались хлопки дверей. Я же уселся на один из каменных бордюров, окружающих палисадники, стащил со спины рюкзак и вытащил из него пачку патронов. Вскрыл и принялся набивать полупустые магазины.

Патрон за патроном, по одному. Достаточно медитативное занятие.

Расходиться по территории никто не спешил, так и стояли вокруг тачек. Оно и правильно, так безопаснее. Судя по тому, что сказала на допросе пленная, зомби в окрестностях они уже извели, но мало ли, вдруг где-то все-таки хоть один остался. А один укус — и все. Лекарства нет, тут только свинцовая пилюля в голову.

Лика двинулась ко мне. На груди у нее висел «укорот», причем правильно, так, что взяться за него можно было за пару секунд. Правда, одета она все еще слишком легкомысленно. Костюм спортивный светлый, так что на местности легко различим. Нужно в камуфляж мою банду переодевать, потому что иначе нас будет уж очень хорошо видно.

— Ну что? — спросила она. — Как прошло?

— Нормально, — ответил я, вгоняя последний патрон в магазин. Обстучал его о бордюр, чтобы все точно встало нормально, и чтобы уменьшить риск неподачи, после чего отправил в карман разгрузки. Взялся за следующий.

— Даже не запыхались? — спросила она.

— Ага, — ответил я. — Все целы, отработали быстро и четко.

— Выжившие хоть остались? — спросила она.

Я посмотрел на нее, вставил в магазин один патрон, второй, и понял, что вижу на ее лице самое настоящее беспокойство. Она знает, что я могу ответить, и боится этого. Почему интересно?

Может быть, она именно поэтому постоянно лезла в мое личное пространство? Хотела увидеть за моей маской настоящего человека.

— Есть, за кого ты меня принимаешь, — ответил я. — Женщины и дети в основном. Мы их заперли в одном из туалетов, Шмель сейчас там дежурит.