И тут я осознал, что слышу дикий крик. Мой крик. Похоже, я орал на всю деревню. С трудом сжав челюсть, я поднялся на ноги.
Внутри меня была только пустота. Я посмотрел на Овода, на Олега. Мне ведь нужно что-то приказать им, дать какие-то команды. Но…
— Проверьте дома, — проговорил я. — Если кто-то живой есть… Ай, блядь. Делайте, как знаете короче.
Глава 23
Я просто сидел возле БРДМ и курил сигареты, которые вытащил из кармана убитого мной бойца. Долбил их одну за другой. Мне хотелось выжечь все эмоции внутри, избавиться от них. Заглушить эти проклятые воспоминания.
Несколько одиночных выстрелов послышались со двора второго дома. Это добивали и контролировали раненых. Потом они двинулись в третий двор. Прошло несколько секунд, и оттуда тоже послышалась короткая очередь. Похоже, что кто-то спрятался.
Но мне наплевать. После всего, что я вспомнил.
Сука. Эти люди ведь считали меня надеждой. Реально надеждой. Я же…
Зачем я вообще с ними связался? Да потому что мне нужно было бросить хоть какой-то якорь в этом мире. Ответственность за них — нормальный, особенно за Наташу. Да и информации о мире была не лишней, к тому же вместе выживать тупо проще, как бы я не считал бы их балластом.
А теперь, если продолжать сравнениями с кораблем, я получил охрененную такую пробоину, торпеду из прошлого.
Больше всего меня интересовал вопрос: как поступил бы прежний я со всем этим? Как бы я действовал? Может быть, бросил бы их? Или наоборот, сколотил бы гарем, заставив всех троих женщин обслуживать меня, а остальных работать.
Может это все-таки был другой человек? Может быть, в том, что я потерял память, работает какой-то провидение?
Но ведь… Я такой же жестокий. Бандиты в Севастополе, люди в санатории, теперь вот эти дезертиры. Заслужили ли они смерти на самом деле? Черт знает, но я почему-то решил, что имею право судить, что могу выступить еще и палачом.
А самому-то где место, как выясняется? В Гааге, блядь.
Вспомнилась фраза одного моего знакомого: «Жизнь нужно прожить так, чтобы она закончилась в Гаагской тюрьме». Кто именно сказал это, я не помню, кроме того, что он был человеком сугубо гражданским, и на войне никогда не был.
Как, интересно, так получилось, что меня прикрыли? Естественно война была теневая, но ведь там, как и везде, работали журналисты. Информация всплыла бы. Да и по-любому кто-то из подчиненных охуел бы и рассказал командованию о том, что случилось.
Или, может быть, сработала круговая порука? Хрен его знает.
Со стороны третьего дома вышли Олег и Овод, автоматы обоих висели на груди. Ну что ж, это означало только то, что бой закончился.