Сергеев кивнул. Двойной трактовки тут быть не могло, все именно так. Так что теперь будем разбираться.

— Давай сперва этого в себя приведем, — проговорил я и присел над бывшим начальником патрульной службы.

Я все еще был в полной боевой, так что у меня с собой была и аптечка. Подсумок, точнее, который я собрал. И там был нашатырный спирт, применять его можно в различных ситуациях — и бессознательного в чувство привести, и собак со следу сбить, если разбить. Да и вообще.

Открыл флакон, и прямо так сунул под нос Филиппу. Знаю, что так делать нельзя, надо ватку смачивать, но все равно. Он открыл глаза и забился, попытался отползти, но веревки ему мешали.

— Ну что, Филлипок, Иудушка ты наш, — проговорил я, заворачивая крышечку флакона. — Спалился ты, причем очень тупо. Этот уебок, — кивнул я на охранника. — Нам, может быть, ничего и не рассказал бы. Крепкий мужик. А вот ты, пидор, все расскажешь.

— Да пошел ты, — прохрипел он.

— Серег, — повернулся я к менту. — Нам ведь второй больше не нужен?

— Не нужен, — покачал головой Сергеев. — Мы же главного взяли.

— Вот и ладушки, — я застегнул подсумок аптечки и поднялся. Вытащил нож. Самый обычный штык, который идет к комплекту «Ратник», но у меня он заточенный. Потому что в качестве штык-ножа я его использовать не собирался, а вот для хозяйственных нужд, и чтобы глотку кому-то вскрыть.

Подошел к усатому охраннику, пнул его ногой, и проговорил:

— Ну нужен ты нам, слышишь? А я давно хотел кое-что попробовать с человеком сделать. Серег, проследи, чтобы этот смотрел.

Сел сверху, а потом одним движением отрезал ему большой палец. Охранник заорал, забился, заматерился. Мент же сел рядом с Филиппом, схватил его за голову, и заставил смотреть на то, как я пытаю второго.

— Я бы мог сказать, что ты можешь это все прекратить, если расскажешь нам то, что нужно, — проговорил я, поднося нож ко второму пальцу охранника. — Но нет. Я просто показываю тебе, что будет с тобой, если решишь поиграть в героя.

И одним движением отрезал указательный. Снова поток мата, кровь лилась очень обильно, заливала штаны, мои руки, но я уже не обращал на это внимания. Сразу же перешел к среднему и безымянному.

Охранник, уже не был способен членораздельно говорить, только выл. А я внезапно поймал себя на том, что испытываю ледяное спокойствие. Никакого удовольствия, мне вообще побоку, что я делаю, на средства к извлечению информации. Я просто делаю свою работу.

Я снова прежний. Такой, каким был в Африке, и в Латинской Америке.

Последнием движением я откромсал ему мизинец, а потом собрал все отрезанные пальцы в ладонь, и швырнул их в лицо Филиппа.