— Что еще можешь сказать? — спросил Кононов.

— Их там до жопы. Из техники видел только Урал и УАЗ, но может быть, еще есть. Но в засаде они нас приняли конкретно, профессионально, я бы сказал. И дроны у них там были, так что нужно осторожным быть.

Я подумал еще немного, после чего сказал:

— Старшим у них — Часовой.

— Чего? — спросил мент.

— Ну, мужик такой, — я попытался вспомнить хоть какие-то характерные черты. — В очках, серьезного вида. При мне его называли Часовым.

— Значит, не уймется никак, — проговорил Кононов. — Хотя этого следовало ожидать, после того, что Мансур сделал.

Ага, понятно. Все-таки я был прав, и царство разделилось в себе. Вот он и один из них. В прошлом, естественно. Только произошел разлад, и его выпнули на хрен, да еще и не по-людски совсем. Вот он и собрался мстить. И делает это вполне успешно.

— А где они сидят-то? — задал главный вопрос вояка.

— Я не знаю, как село называется, указателей не видел, — ответил я. — Но отсюда прямо на юг, по прямой, минут двадцать ехать.

— Журавки, — выдохнул мент. Он-то в отличие от военного был местным, и все окрестности должен был знать. — Вот ведь суки, под самым носом окопались.

— Там четыре двухэтажки такие, из белого кирпича, — продолжил я. — Они там и сидят, и мы в подвале одной из них были.

— Тогда я группу готовить пошел, — Кононов тут же сделал стойку, как у борзой собаки. — ГБР у нас готова, двадцать минут и выдвигаемся.

Он моментально собрался, сон сошел у него с лица. Военный, это сразу видно, причем не из последних. Готов действовать. Ну что ж. Остается надеяться, что они партизан возьмут. А как я в себя приду, так окажу им посильную помощь, чтобы остальных переловить.

Потому что, похоже, план выделиться во время мародерства Феодосии пошел по пизде. Потому что ничего полезного мы так и не достали, технику сожгли. А…

— Степное, — вспомнил я. — Ему тоже пиздец. Зачистили, говорят. По крайней мере, при мне так сказали, но что там точно, я не в курсе.

— Вот ведь блядство, — выругался военный. — Все, я пошел.

Он развернулся на каблуках и выбежал наружу. Все, теперь они там все перепашут. А я понял, что ошибся.

Сильны эти партизаны. Даже не партизаны, наверное, а такая же армия, как и у «Воронов». Но ничего хорошего они из себя не представляют. Не за свободу и волю дерутся, а для того, чтобы их место занять. Посрались между собой, и теперь делят.

Да уж. А я своими руками бандитов ослабил, когда устроил то, что в Белогорске.

Ебаная же политика. Получается, я теперь вообще меж двух фронтов. Со всех сторон враги, на хуй. Да… А когда ехал сюда, все казалось таким простым и понятным. Добраться до Мансура, убить его, вырезать верхушку, а там хоть трава не расти.