Вещающий замер на мгновение, будто вглядываясь во что-то в глубине собственного сознания, и продолжил уже с новой мыслью, которая только что пришла ему в голову:
«О, я тут вспомнил, что некоторые, назовём их „души“, разрушаются практически сразу, как появляются. Но это бывает по-разному: от кого-то остаётся „ядро“, от кого-то „ядрышко“, кто-то даже оставляет после себя пару-тройку или даже несколько примерно одинаковых шариков, а кто-то и вовсе исчезает, как тот „Большой Мальчик“.» — словно горько и иронично подытожил шарик.
«Не знаю, почему это происходит. Может, согрешили где в прошлой жизни, а может, просто судьба такая. Я просто говорю, что сам „видел“: хотя у меня и нету глаз, но не скажешь же „почувствовал“? Звучит ещё больше как-то не так…» — ушла в глубь своих размышлений дымка.
Видимо, поняв и спохватившись, что слишком уж увлёкся своим монологом, шарик запнулся, и в его беззвучном «голосе» проскользнуло что-то похожее на замешательство и смущение:
«Ой, прости, опять я погрузился в свои мысли. Ну, не все „взрываются“, конечно же, ведь я вот тут перед тобой. Да и что-то мне подсказывает, что после „взрыва“ я бы сейчас вряд ли что-то помнил, ну или помнил совсем малую нечёткую кроху. Кстати, я также видел, как „души“ куда-то исчезают, как будто схлопываются. Но данное событие ещё более редкое явление…» — и вот вновь шарик погрузился в свои думы.
«А? В чём смысл? Мы просто летаем или у нас есть какая-то цель? Дай подумать…» — на несколько секунд он замолчал.
Нарастающее давление вокруг постепенно заполняло это безмолвие.
«Если вспомнить предыдущие периоды, то я медленно парил бесцельно, повинуясь „течению“, если его так можно назвать. В общем, какое-то время я „плавал“: даже трудно сказать какое. Может, это было пару мгновений, а может, и целая вечность. Но в определённый момент возникало что-то… что-то вроде желания или стремления, которое подцепляло меня и куда-то тянуло. И вот, не успевал я что-то понять, как мгновение, и я уже не я, я уже кто-то или что-то другое. Хотя было ли это „я“ вообще и скоро ли появится? Но я определённо начинал что-то чувствовать. Тепло. Комфорт…» — странная, почти осязаемая, такая глубокая и подлинная тоска прорезалась в его «голосе».
Это была грусть познавшего пустоту создания, что нашло в ней лишь краткие проблески иного, лучшего состояния, правда, всего лишь на краткий миг.
«Всё было туманно, но уже в тысячи раз лучше, чем до этого. Даже сравнивать нельзя. Уже ничто и никто не мог заставить меня вернуться в прошлое бытие, бытие белой малюсенькой точкой. Скорее это наоборот можно и нужно было бы назвать „небытие“. Кто хочет быть, по сути, ничем и никем, пребывать нигде и ни в чём? Только отчаянный дурак и псих!»