Более того, практические занятия мистицизмом стали давать первые, пусть и очень скромные, результаты. Создаваемые рунические амулеты из дерева и камня слабо, но начинали влиять на реальность: повышали вероятность благоприятных событий, укрепляли здоровье, увеличивали скорость заживления ран. Появилась возможность смутно, но чувствовать эмоциональный фон окружающих и особенно различать правду и ложь. И каждое практическое применение мистических знаний пробовало на прочность ту самую закрытую покамест дверь. Если можно так сказать, теперь я стал чувствовать дверную ручку и даже тот замок, который мешал просто взять и открыть эту проклятую дверь.

Тик-так, тик-так… Защита кандидатской диссертации, во время процедуры которой я вполне осознанно давил на разум членов диссертационного совета, убеждая явных противников в том, что их прежнее видение рассматриваемой темы может быть не столь верным, как им казалось совсем недавно. И выражение отрешённости на лицах некоторых из них во время процедуры тайного голосования. Успех, который должен был радовать сам по себе, но ставший лишь поводом для того, чтобывыколотить из руководства универом для молодого кандидата исторических наук командировки в Египет, Индию, Мексику, другие места… Цель то понятна — сбор материалов на следующую, уже докторскую диссертацию. На деле же меня интересовало ещё сохранившееся, пусть и жалкими ошмётками, наследие минувших эпох. Тех самых, в которых мистические воздействия на реальность были более сильными, заметными и… ослабевающими век от века, сведшиеся сейчас к совсем уж мизерным величинам. Отчего, почему? И как это в принципе можно развернуть в обратную сторону? И можно ли вообще…

К тридцати годам у меня была и защищённая докторская диссертация, и несколькосерьезных монографий, описывающих влияние великих мистиков на историю нашего мира с древних эпох и чуть ли не до середины XX века. Определённая известность в научных кругах, порой весьма скандальная. Больно уж неоднозначные темы мне пришлось поднимать, идущие вразрез с материализмом, но вместе с тем не преисполненные даже тени симпатии к господствующим в мире авраамическим религиям.

Что с клятой дверью? Я начинал подбирать к ней отмычки, пользуясь безумной смесью из практик жрецов того ещё, настоящего Египта, мастеров рун Скандинавии, ритуалов ацтекских шаманов и классической европейской демонологии. Знакомства среди реконструкторов — как бы не более обширные, чем в мире науки — помогали порой доставать пусть не сами редкости мистического толка, но их точные копии, что тоже весьма неплохо. Для этих парней я был своим в доску, не пропускавшим фактически ни одного действительно крупного события, в том числе и за пределами России. Две стороны одной жизни, крепко связанные между собой той целью, к которой я шёл.