Артур
- Ты безумен, знаешь это? – тянет Тимур, рассматривая разложенные на столе документы. – Абсолютно, совершенно безумен.
- Ага, - широко улыбаюсь, беззаботно помешивая трубочкой ядовито-зелёный коктейль. – И за это ты меня любишь.
- Я тебя терплю, а не люблю, - ворчит друг.
- Как идеальный муж, - хмыкаю, делая глоток и закатывая глаза от наслаждения. – Ладно тебе, признай, что идея отличная.
- Отличная для того, чтобы спустить кучу денег в унитаз.
- Почему ты так в меня не веришь? – Демонстративно обижаюсь. Тяжело вздохнув, Тимур качает головой. Снова смотрит на бумаги. Стоит признать, что бизнес-план хорош, да и я всё-таки лучший в выпуске нашего экономического факультета и отлично знаю, как раскрутить бизнес с нуля. Знаю в теории, и вот, решил осуществить на практике.
- Тебе понадобится бухгалтер, - тянет Тимур и задумчиво стучит по губам ручкой. – Я поищу среди наших. Не благодари.
- Можно взять Ковалёва! Он дотошный и любит цифры.
- Хорошо. А ещё – управляющий.
- Эй, а я на что?
- Ты – директор.
Чем больше Тимур говорит, тем больше понимаю, что назад дороги не будет. Можно было сразу сесть в кресло директора процветающего ресторанного бизнеса, но я решил попробовать построить свою сеть с нуля. Деньги на открытие небольшой кофейни рядом в новым бизнес-центром я снял с собственного трастового счёта, к которому получил доступ несколько лет назад, когда исполнился двадцать один. Я и до этого не нуждался: платиновая карта, дорогущий спорт-кар, брендовые шмотки. Тимур любит повторять, что, когда увидел впервые, захотелось вмазать, чтобы дизайнерские очки упали и разбились, а следом прилетела пара зубов. Помню, как въехал на парковку универа под рёв мотора, лихо развернулся, затормозил и картинно вышел, небрежно щёлкнув сигнализацией. Что поделать: по молодости любил колотить понты. Тогда Тимур решил, что этого мажора запихнули учиться богатые родители, чтобы получил диплом и пошёл работать на уже нагретое место.
Знаю, что раздражал тогда всем, но на то и был расчёт: я всегда был громким, любил тупые шутки, не стеснялся пользоваться внешностью и положением. Но при оставался скромным гением, причём, во всём, за что брался. Мой мозг работает двадцать четыре на семь, выкрученный на максимум. Он обрабатывает информацию в доли секунды и выдаёт верный ответ, когда большинство только дочитывает вопрос. При всей любви к самолюбованию я никогда не хвастался – матушка вбила в голову небольшую долю скромности. Поэтому я привык признавать факт собственной исключительности с обаятельной улыбкой и словами: