На самом деле я себя всеми этими мелкими хлопотами отвлекаю от вопроса — идти или не идти к Капищу?

Вроде бы бабка Агриппина оберег всучила, и наставник мысленно ручонки потирает, а мне слегка ссыкотно. Ну так, в меру. Очень уж не хочется стать слюнявым дебилом и пускать пузыри изо рта. У меня вроде и так всё неплохо, зачем мне этот рискованный вояж?

Ага. Сам себя уговариваю и сам себе не верю. Первый раз такое со мной. Знаю же, что пойду…

Подходящее время появилось прямо на следующий день — зарядил мелкий дождик, который то прерывался, то снова начинал.

Я свистнул Воланду, набросил для него накидку на сиденье, а сам сгонял в дом за плащом с капюшоном.

— Ну, что, дружище, поедем? — спросил я у собаки, — Только ты ко мне без дела не лезь. А если увидишь, что я упал, вытаскивай, — на полном серьёзе выдал я инструкции своей собаке.

Воланд у меня хоть порой и косит под малолетнего дебила, но, когда с ним строго разговариваешь, всё понимает.

Я его лишний раз не напрягаю, и он отвечает пониманием.

Выехали мы затемно. Не потому, что я мистик, и мне позарез требовался рассветный туман — просто чем раньше управимся, тем больше шансов, что никто нас не хватится. В сельской местности новости расходятся со скоростью лесного пожара, и даже моя «неприкасаемость» не спасёт от кривотолков, если кто-то заметит, как егерь с собакой уходит в болота без ружья.

Воланд сидел на переднем сиденье Нивы с таким видом, будто всю жизнь только и делал, как сопровождал своего хозяина на тёмные ритуалы. Умная морда, уши торчком, взгляд явно не собачий, какой-то оценивающий. Я не соврал, когда говорил про серьёзный разговор. Он действительно слышит интонацию и отличает пустую болтовню от приказа. Сейчас это был приказ. Даже два.

К урочищу, где находится капище, по нормальной дороге никак не добраться не получалось.

Я свернул с грейдера на едва заметную колею, зажатую с двух сторон осинником, и пополз на пониженной, чувствуя, как колёса месят глину пополам с прошлогодней листвой. Нива справлялась, но рычала недовольно. Километра через три колея исчезла вовсе, и я заглушил мотор под старой берёзой — её, похоже, когда-то ударило молния ударила, и она так и росла двумя стволами, словно вилы, воткнутые в землю великаном. Отличный ориентир.

Дальше пойду пешком.

Места здесь глухие, нехоженые. Но я не по такому ходил.

Ноги сами обходили лужи, сами находили опору на замшелых валунах.

Воланд держался левее и чуть сзади. Без команды. Я даже не оборачивался — слышал его дыхание и шорох мокрой травы под тяжёлыми лапами.