— Конечно нет. Время тянем, перед тем как поесть, — зевнул я в ответ, — Развлекаемся.
— Тогда вот те грабли, с зелёной гребёнкой, — выбрал объект майор, поглядев на меня с усмешкой.
— Воланд, будь добр, принеси этому дяде майору вон те грабли с зелёной гребёнкой, — вслух попросил я у собаки, а сам продублировал команду по нашей связи.
Воланд нехотя поднялся, примерился и вытащил нужные грабли из кучи другого инструмента, а потом буквально сунул их в руку майора.
— О! А вот и уха подоспела. Разогрели. У меня пациенты ею питались, но сегодня утром я их в Свердловск увёз и домой отправил. Теперь нам придётся доедать…
Какое там доедать! Все четверо хомячили так, что за ушами трещало!
Когда салат вынесла моя Танюша, один из коллег Куракина даже вслух слюну взглотнул, и вовсе не от салата.
— А ведь за сальные взгляды на мою супругу я могу кое-кого и в импотенты перевести, — словно между делом заметил я, любуясь необычными фигурами облаков на небе, — На первый раз ненадолго. Буквально всего-то на полгода. А в следующий раз уже навсегда, — жёстко припечатал я взглядом провинившегося, и он понятливо поднял обе руки ладонями вперёд и даже поклонился.
Совсем, как в старинных писаниях!
Во! А мне-то Агриппина говорила, что старые обряды и нормы поведения давно не действуют.
Оказывается, ещё как действуют! Даже на комитетчиков! Вопрос лишь в правильном подборе мотивации…
Ну-ну… Будет вам мотивация!
Глава 5 Эффект сплетен
Деревенские сплетни удивительным делом умеют множится и обрастать подробностями. Самую популярную их версию мне, после обеда, со смехом рассказал Василий. Оказывается, «бешеный афганец» собственноручно пристрелил восьмерых зеков с автоматами, а так, как он колдун знатный, то потом их оживил и отдал генералу КГБ, который по его звонку приехал. О, как! А всего-то три дня прошло. Чую, не всем старинным народным былинам и легендам стоит доверять в полной мере.
— А ты… А ты что сказал? — спросил я у помощника между взрывами смеха.
— Я… — важно почесал Васька белёсый пушок на подбородке, который он гордо называет бородой, — Я всего лишь сказал, что это государственная тайна и с меня подписку взяли, обязуя молчать обо всём целых пятьдесят лет.
Услышав его ответ, я чуть под стол не сполз, так ржал.
— То есть, керосина ты сплетникам от души плеснул.
— Эх, Сокол, не знаешь ты деревенских. После такой истории они впятеро больше тебя уважать станут, да ещё и детям накажут. А от девок, так и вовсе отбоя не будет.
— Мне одной сейчас что-то послышалось! — раздался гневный Танин оклик со стороны теплиц.