Она к этому готовится и от меня почти ничего не скрывает, как мне кажется. Даже свои планы на Ирину сумбурно накидала.

Хм… После того, как я посетил Камень, якобы капище старых волхвов, и там мне «прилетело», да так, что амулет от Агриппины треснул, словно лампочка от карманного фонарика, которую сунули в розетку, что жена, что бабка Агриппина преисполнились ко мне вполне почтительным уважением.

По их хитрым рожицам заранее понимаю, что спрашивать что-то у них — лишь время терять.

— Тань, ты как-то раз заикнулась, что я в твоём ковене буду главным. Давай сразу в этом вопросе определимся? — поймал я жену, когда она, после нашего приезда выходила из душа.

Жена, услышав мой вопрос, не спешила с ответом. Я видел, как в уголках её губ прячется усмешка — та самая, которую я выучил наизусть, и которая означала — «Ты задал правильный вопрос, но ответ тебе не понравится».

— Ковен — это не колхозное собрание. Председателя голосованием не выбирают.

— Вот я и спрашиваю. Что значит — главный? Командовать вами, что ли?

— Командовать, — она хмыкнула. — Скажешь тоже. Нами покомандуй, мы тебе такого накомандуем — век не расхлебаешь. Нет, Саш. Главный в ковене — это вовсе не тот, кто приказывает. А тот, кто объединяет.

— Это как? Если что, с бабкой Агриппиной я не согласен!

— И не надо! Ты — мужик. В тебе есть сила мужская. Без неё любой ковен — это просто бабский кружок по интересам. Вязание, сплетни, привороты на молоке и гадания всякие, с приворотами. А с тобой — мы уже сила. Настоящая. Та, что может и карать, если потребуется, и род продолжать.

— Род продолжать — это я уже понял — кивнул жене, — С этим у нас, как мне кажется, пока полный порядок.

Она фыркнула.

— В порядке у него. Ты бы знал, сколько я с этим порядком возилась. Думаешь, просто так получилось?

Я открыл было рот, но осёкся. А ведь и правда — не просто. Вспомнил, как она после каждой нашей близости уходила в баню и что-то там шептала.

— Ладно, — сказал я примирительно. — С этим разобрались. Род продолжать — я только за, и почаще. А что насчёт остального? То есть ты всерьёз собралась наводить порядок?

— Не я. Мы, — поправила она. — Ты — главный. Я — старшая. Агриппина — наставница. Ирина будет младшей, если согласится. И тогда мы такое сможем, что даже твои афганцы, когда приедут, только лишь рты пооткрывают.

— А не боишься? — спросил я её тихо.

— Боюсь, — неожиданно честно ответила она. — Очень боюсь. Но ещё больше боюсь, что если мы ничего не сделаем, то всё это, — она обвела рукой вокруг, — Превратится в проходной двор. И наш кордон и деревни. Уже всё превращается в бордель. Ты же сам видишь.