— Так чего же сейчас опять полез? На хрена связался с «РоботЭксом»?

— Да я не знал, что буду работать на них. Говорю же — на меня вышла какая-то левая контора. Думал, будет какая-нибудь афера с промышленным шпионажем или контрабандой…

— А в результате?

— А в результате я стал прислугой отмороженного типа, убить которого, как мне кажется, попросту невозможно.

— Да ну? — хмыкнул я. — Уж не хочешь ли ты мне сказать, что он заставлял тебя все это делать?

— Именно так! — ответил Иваныч и тут же получил от меня удар в лицо.

— Хватит врать! — рявкнул я. — Киборг уничтожен! Я лично его подорвал к чертям собачьим, а Балда залил его останки армапластом. Ему конец!

Иваныч сплюнул сгусток крови вперемешку с осколками зубов и грустно усмехнулся.

— Уверен? Ты лично видел останки? Видел, как лился армапласт на них?

— Ну…

— Я так и думал. Так вот, не хочу тебя расстраивать, но киборг жив. И прямо сейчас он убивает всех твоих друзей. А как только закончит — явится сюда, за тобой.

— Посмотрим, — буркнул я.

— А там нечего смотреть, все и так понятно, — усмехнулся Иваныч, в очередной раз продемонстрировав свои выбитые зубы. — Убиваешь меня — я оживаю. Пытаешься вытащить меня или пытать — я молчу, пока эта тварь не придет и не грохнет тебя.

— Так может, ты нам скажешь, как завалить эту тварь? Грохнем его и все…

— Хах! — прямо-таки каркнул Иваныч. — Ты думаешь, что все так просто? Решил, что я вот сейчас кивну и все тебе выложу? Да я сам не знаю…не уверен, что те варианты, что предложу, сработают. И если не сработают — знаешь, что он со мной сделает?

— А знаешь, что сделаю с тобой я? — спокойно поинтересовался я, достав пистолет и направив его на Иваныча.

— Ой, да ладно, — отмахнулся тот, явно не поверив моим угрозам, — чего ты этим добьешься?

— У тебя ведь больше нет клон-капсул. Я проверил — эта единственная.

— И что? — пожал оппонент плечами. — Все равно через какое-то время киборг найдет способ меня «оживить».

— Да ну? ‒ хмыкнул я и, продолжая держать его на прицеле, сдвинулся в сторону, подошел к терминалу, стоящему возле капсулы, выбил на нем крышку и, нащупав рукой нужную плату, схватил ее, вырвал.

На плате были два кристалла, на которых хранилась, так сказать, личность Иваныча.

Я бросил их на пол и тут же с силой придавил ногой, раздавив кристаллы к чертям.

Иваныч хоть и пытался сохранить пофигистическое выражение на лице, все же дрогнул.

Еще бы, ведь теперь он сам, его личность, есть только на чипе в его собственной голове. Если уничтожить и его, то все, Иваныча, как такового, не станет. Он исчезнет. Навсегда. И он это понимал, и он этого боялся — его глаза забегали, лоб покрылся бисеринками пота. Вот теперь он действительно начал нервничать.