Хозяин разрешил им занять любой понравившийся дом и даже начать в нем обустраиваться. А это в свою очередь значило, что они здесь надолго, и Шима этому был бесконечно рад.

А кто бы был не рад, оказавшись на его месте?

Перебиваясь подножным кормом в чертовом городе, где и согреться-то практически невозможно, где ночью ты постоянно слышишь шипение кошмаров или бормотание слепней, от чего кровь стынет в жилах, а о сне не может быть и речи, где постоянно над тобой довлеет шанс быть застреленным чертовыми АОДами или лутерами, шастающими тут и там…

И вдруг ты попадаешь в «Заповедник» ‒ самый настоящий рай. Здесь нет монстров, лутеров, и уж тем более АОДов. Здесь давно отключен чертов ИИ. Да, с местными могут быть проблемы, но хозяин вроде как смог с ними договориться. Так что главное самому не лезть на рожон, и все будет хорошо.

Шима был бесконечно рад тому, что он здесь. А сколько он сил положил на то, чтобы приблизиться к хозяину, заслужить его доверие. Перед этим все его попытки были, как правило, безуспешны. А вот последняя задумка, блестяще им же, Шимой, реализованная, дала, наконец, свои плоды.

Но он и здорово рисковал. Сколько ему и его корешу Тамику пришлось пострелять и порезать этих чертовых лутеров? Да как минимум человек десять…

Сколько времени ушло на выслеживание и ловлю этих уродов? А сколько нервов он потратил, пытая их?

И нет, чтобы сразу рассказать обо всем, что интересовало Шиму. Они артачились, сопротивлялись и упорно молчали. Но все же Шима вытягивал из них информацию. Слово за словом, предложение за предложением…

И он, наконец, узнал все, что хотел, затем явился к хозяину и обо всем рассказал. А в награду получил возможность жить здесь, в «Заповеднике». Как и Тамик, к слову.

Вон он, дрыхнет в соседней комнате. И даже несмотря на закрытые двери, Шима слышит его храп.

Тамик здесь вообще расслабился. Если в городе он был прямо как ходячий радар — всегда держал ушки на макушке и мог услышать противника задолго до Шимы, то здесь заметно разленился. Вон, целый день валяется на кровати, гонит свою самагонку да бухает…

Шима выглянул в окно.

Еще стояло раннее утро — местное светило на небе даже не собиралось появляться, но все же было довольно-таки светло.

Живность в «Заповеднике» уже пробудилась и вовсю щебетала, пела, чирикала и трещала.

Шима быстро оделся (хотя, разве можно было это назвать одеванием — натянул штаны, накинул на плечи куртку) и вышел во двор. Уму непостижимо: хоть он был здесь уже несколько недель, до сих пор не мог привыкнуть к тому, как здесь хорошо, и главное — тепло.