Радио время от времени доносило известия из большого мира — утонул пароход «Челюскин», летчик Ляпидевский вывез из ледового лагеря первую партию женщин и детей, а у нас дикая жара, медленное продвижение и борьба не столько с боливийцами, а по большей части с насекомыми.

— Я бы сейчас не отказался пару денечков провести на льдине, — Панчо вытирал красный лоб под панамой и отгонял москитов.

— Лучше просто ящик с колотым льдом, — клацнул я зубами, когда «Атлантико» подпрыгнул на очередной кочке.

Влажная жара давила с затянутых тучами небес, второй день мы двигались вперед без авиаразведки и это начинало меня напрягать. Пусть впереди шла 7-я дивизия, а справа — 2-я, но в этом лабиринте долин-каньяд можно ждать какие угодно сюрпризы. Я включил радио и вызвал Хосе:

— Барселона, ответь Овьедо.

Через несколько секунд в шорохе помех прорезался голос Дуррути:

— Здесь Барселона.

— Здесь Овьедо. Вышли дозоры влево-вправо, что-то мне не по себе, слишком хорошо идем.

— Уже выслал, жду результаты, сразу сообщу. Конец связи.

Когда заканчивалась сиеста (а мы все еще двигались вперед), немного развиднелось, а Хосе передал, что патрули Хавьера возвращаются и новости у них странные: вопреки прежней тактике, на всех возможных путях обхода стоят укрепленные заставы боливийцев. Но еще хуже, что через труднопроходимый массив вдоль дороги, служившей осью нашего наступления, прорублены несколько свежих троп.

— Наверняка боливийцы готовятся ударить нам в бок, — заключил Панчо, — как Ферро у Азуфроста.

— Это в Мексике, где тебя контузило?

— Ага.

Расположение наше как нельзя лучше подходило для такого удара — передовые части упрутся в укрепления, если перерезать их растянутые коммуникации, получится натуральный котел.

— Панчо, передай Хосе, чтобы немедленно занял круговую оборону! — я встал в полный рост и, держась руками за дугу с пулеметом, замахал остальным машинам в колонне: — Прибавить ходу!

Но гнать не потребовалось, Хосе остановился, мы соединились через полчаса и немедленно выслали группы для минирования троп.

— Йанера вызывает Овьедо, — прорезалось в динамике рации.

— Овьедо на связи.

— Jefe, у нас снесло тучи, мы вылетаем на разведку!

Что он сказал напоследок, я не разобрал — сбилась настройка. Пока радист искал наших летчиков, вернулся Хавьер и притащил боливийского лейтенанта, на чей взвод LRCG напоролась при возвращении.

События уплотнялись — едва Хавьер передал пленного в лапы Панчо, как над нами появились боливийские самолеты, три Оспрея и три Веспы. Загрохотали эрликоны обеих наших ЗСУ, но вскоре замолчали — из-за уходящих облаков вынырнула тройка Аэрокобр, и пошла потеха!