Отплевываясь и чихая, мы с радистом копошились под навалившейся пыльной тяжестью, пытаясь выползти из-под завала.

Блин, сейчас меня убьют!!! От этой мысли и противного свиста бомб в теле образовалась неприятная слабость.

Второй взрыв уронил стойку, падавшая аппаратура стукнула меня по башке и запутала лабиринт еще больше. К счастью, Панчо вспорол ткань снаружи, и мы на карачках выбрались на волю.

Веспы отбомбились и вставали в круг, на их место заходили Оспреи. От головного отделилась черная точка, следом бомбу скинули со второго…

Мозг, как уже несколько раз бывало, работал с исключительной четкостью — я видел траекторию и понимал, куда упадет бомба. Потащил радиста и Ларри в сторону, а за секунду до взрыва нырнул рыбкой на землю, потянув их за собой. Вихрь раскаленного воздуха, напоенного вонью горелого тротила, обдал спины, мы сразу же вскочили и через два прыжка упали в щель.

Не успели мы отряхнуться и сесть поудобнее, как туда же запрыгнули два парагвайца — капитан и лейтенант.

Капитан матернулся на русском и принялся рукавом счищать грязь с фуражки. Я поначалу хмыкнул — Парагвай вовсю принимал на службу белоэмигрантов, вон, даже начальником генштаба у них генерал Беляев, но потом взгляд зацепился за шрам, пересекавший неподвижную правую бровь.

Судя по тому, что Панчо схватился за кобуру, он тоже заметил шрам и узнал капитана.

Тот поднял грязное лицо, глаза его расширились, рука цапнула пистолет. Ничего не понимавшие лейтенант и Ларри немедленно повторили маневр.

Три квадратных метра, четыре пистолета, пять человек. Панчо напряженно давил косяка на капитана, капитан — на Ларри, побледневший блондин-летеха, совсем мальчик, едва ли двадцати лет, не понимал, что происходит, но защищал начальника без раздумий.

Блин, сейчас взорвется еще одна бомба, и мы с перепуга друг друга перестреляем!

— Отставить! — прохрипел я пересохшим ртом и для гарантии придавил ствол Панчо вниз. — Отставить!

Не дожидаясь конца бомбежки, сместившейся от нас на запад, капитан, не поворачиваясь спиной, выбрался из щели, за ним вылез лейтенант. Медленно, не сводя с нас глаз, они ушли.

— Грохнуть его надо было, — буркнул Панчо.

— За что?

— Для профилактики.

— Ну, знаешь! Так можно половину наших контактов перестрелять.

— Ты как хочешь, а мне сдается, что этот капитан и есть нью-йоркский снайпер. И он бы тебя грохнул без вопросов.

— А ты присмотри за ним.

Наконец, разрывы прекратились, три запоздавших парагвайских Потеза пытались догнать бомберы, а на земле подсчитывали убытки.

— Доложить о потерях!

Мы отделались сравнительно легко, четверо раненых, минус один грузовик, искореженный пулемет и два блока радиостанции — нас взрывы задели краешком, а у соседей восемь убитых.